Мое сердце оттаяло, видя ее искреннюю решимость и твердый отказ бросать меня на произвол судьбы. Я не знала, верила ли она сама в возможность того, о чем говорила, но если и так, она не собиралась ни чем это выдать.
— Ты со мной? — спросила она.
Чем больше я об этом думала, тем менее безумным и запутанным это казалось. Она права: если есть сила воли, тогда и выход непременно найдется. К тому же, что мне терять? Так или иначе, мне грозила смерть, но я не собиралась облегчать им задачу меня убить. Черта с два я тихо-мирно скончаюсь во сне.
Им придется иметь дело с дерущейся и орущей мной, машущей кулаками до последнего вдоха.
— Я в деле.
Вскоре после нашего разговора Габриэль увез Тессу, остав ив меня наедине с тревогами о туманном будущем и Домиником. Последний присоединился ко мне в кабинете, как только те ушли, и быстренько смешал себе еще один напиток. Он выглядел чрезвычайно увлеченным смешиванием и взбалтыванием, даже не удосужившись ни разу на меня посмотреть.
— Дела плохи, если даже Доминик Хантингтон старается не смотреть на тебя. — Была в этом какая-то трагическая ирония.
Его глаза переключились на меня, хотя остальное тело не сдвинулось ни на дюйм. — Я прекрасно могу на тебя смотреть, любимая. Я думаю.
— О чем?
— О том, как мне вытащить тебя из этой передряги.
Я ожидала очередной колкости, говорящей, что это шутка, но ничего не последовало.
— Тесса сказала что-нибудь дельное? — спросил он, беря напиток и присоединяясь ко мне у огня.
— Она работает кое над чем, — уклончиво ответила я. Тесса посчитала, что пока не стоит делиться нашими планами с кем-то еще. Чем меньше людей о них знает, тем меньше вероятность, что кто-то встанет у нас на пути.
— По большей части, она просто хотела уморить меня до смерти своей сестринской болтовней. Не вешай нос, не сдавайся, все не так плохо. Ей всерьез пора вернуться к своей повседневной работе. Или всенощной, если на то пошло, — пробормотала я.
Доминик скептично посмотрел на меня. — Долго же вы говорили о стойкости духа.
— Ну, она разговорчивая барышня.
Похоже, он не купился на мою историю, но не стал давить, добиваясь правды.
— С каких это пор ты стал таким участливым? Я думала, ты собирался драть когти отсюда при первой же возможности.
— Я так и планировал. — Он вытянул руку вдоль спинки дивана.
— И что же изменилось?
Он лениво моргнул, словно ему надоели вопросы. — У меня нет скрытых мотивов, если ты об этом.
— Я и не говорила, что они у тебя есть.
— Мир мне нравится таким, какой он есть. Вот так просто. — Он поднес стакан к губам и сделал глоток, снова избегая встречаться со мной взглядом.
— Мне показалось, что за этим стоит нечто большее.
Я могла поклясться, что увидела едва заметную перемену на его отрешенном лице. На нем промелькнуло нечто-то уязвимое, почти испуганное, разбудив во мне опасное любопытство.
— Что ты ожидаешь услышать? — сухо спросил он. — Что я развил какие-то чрезвычайно маргинальные чувства к тебе? Что меня волнует, что с тобой происходит?
Была это издевка или же признание? Я честно не могла понять.
— Ну, нет. То есть… — Я прочистила горло. — Тебе не безразлично, что со мной случится?
— Сомневаюсь, что ты захочешь узнать на это ответ.
Мое сердце гулко забилось, предупреждая меня, что я хожу по очень опасной и тонкой грани. — Наверное, ты прав, — тихо сказала я. — Я честно не знаю, какой ответ был бы хуже.
— Это заставляет тебя нервничать, правда? — Его взгляд медленно скользнул вниз, от моих глаз к моей груди, а затем еще ниже, прежде чем проделать обратный путь, еще более медленный и неторопливый.
По моему телу разлилось покалывание от нежеланного тепла.
— Вовсе нет, — соврала я, не зная, зачем вообще это сказала. Он наверняка прекрасно слышал, как сильно колотится мое сердце.
— Думаю, ты снова сама себя обманываешь, ангел. Я заставляю тебя порядком нервничать, и, кажется, я знаю, почему.
— Ничего ты не знаешь, — фыркнула я, не ведясь на его уловку.
Его глаза потемнели, пожирая меня взглядом, будто голодный волк свою добычу. — Должен признать, сейчас все становится понятно.
— Что становится понятно? — не без страха спросила я.
— Мое влечение к тебе. — На его губах расплылась коварная улыбка. — Вся эта тьма, что я почувствовал в тебе…
Весь жар тут же испарился из моей крови, сменившись леденящим холодом. — Катись в пекло, Доминик. — Я подскочила с дивана и бросилась к ближайшему выходу, отчаянно желая оказаться подальше от него и напоминаний о том, кем я была на самом деле.
В мгновение ока он оказался позади меня, а его руки обхватили меня за плечи и притянули назад, прижимая к его груди. Я ахнула. Зарывшись лицом в мои волосы, он держал меня, крепко обнимая.
— Перестань убегать от себя самой, чертовка. — Его голос защекотал мне ухо, и я непроизвольно вздрогнула.
— Отпусти меня, Доминик.
— Ты должна принять это и использовать как свое преимущество.
— Я не хочу ничего принимать. Я не хочу иметь с этим ничего общего. Это не я!
— Кровь не лжет, ангел, и глубоко в душе ты знаешь это так же, как и я.
Что-то внутри меня надломилось.
