Вирус, мутировавший в зомби-катастрофу, закончился для героя смертью. Но не совсем — теперь есть тело, жаждущее плоти, и есть душа, желающая окончить свой путь. Но что делать этим двум дальше? Знают ли они сами?Лайт версия зомби-апокалипсиса.
Будто целая вечность прошла с тех времён… И я скучал по тому нудному прошлому. Честно. Хотя я всего лишь шестнадцатилетний подросток из десятого класса спального района на окраине города. Тогда я строил планы на девчонок и иногда забивал на уроки. Мама, конечно, часто ругалась на меня, но разве надо обращать на это внимание.
Потом… Потом в школе объявили внеочередной карантин, который большинству из нас был за праздник, и вместо уроков мы шатались по улицам и торговым центрам. Пока халява не обломалась — ввели запреты и ограничения, и нас стали гонять менты, обещая родителям штрафы и другие кары.
И, в общем-то, пофиг на это всё, но в один из вечеров мама взяла с меня слово пока зависнуть дома. Она переживала по поводу нового вируса, поэтому пришлось затупить в четырёх стенах, гоняя почти неделю в надоевшие игрухи на стареньком компе.
Не сойти окончательно с ума от безделья позволила только новость о глобальном карантине и начинающейся удалёнке. Злорадствовать ведь тоже иногда полезно, а то не всё же одним бедным школьникам дома сидеть. Школьный чат запестрел проклятиями, а моя мама облегчённо выдохнула. Она работала в больнице и иногда рассказывала, что заболевших с каждым днём всё больше.
И мы погрузились в новую реальность, напоминающую какой-то старый фильм про «глобал катастроф». На улице можно было ходить только в маске, а иначе — штраф. Перчатки и антисептики мгновенно пропадали из продажи, а люди шарахались друг от друга и здоровались локтями, боясь подцепить заразу. Позже ввели обязательные предварительные заявки на посещение магазина, вынос мусора и даже выгул домашних животных. И все стали ходить по пропускам. Кстати, соседи из двенадцатой квартиры сдавали свою псину в аренду желающим. Псина была рада, соседи подзаработали, а люди радовались возможности лишний раз выйти на свободу. Я же довольствовался прогулками на балконе, только наблюдая за редкой движухой на улице и новой тусой на балконах соседних домов, которые запестрели для многих новым смыслом — туда выгоняли гулять детей, там общались с соседями и даже передавали продукты на верёвочке. А главное — тогда все верили, что это скоро закончится.
Через месяц дни стали однообразными: моё утро начиналось с ленивого сползания с кровати, нажатия кнопки системника с предварительно выключенной камерой и онлайн переклички учителя. И если поначалу нас как-то дёргали с ответами и прочей ерундой, то вскоре даже учителя стали забивать, понимая непобедимость подростковой лени. Всё, в общем-то, клёво, никаких проблем, даже наоборот. Только вместо нормальной жизни, я тух дома, а планы на Настю из параллельного класса остались где-то в прошлой жизни. Мама теперь работала по несколько суток подряд и даже притащила пару защитных костюмов домой, на всякий случай.
Ещё через месяц какая-то сотая мутация вируса загнала людей в полную жопу. К быстрому распространению опасной болезни прибавились какие-то необратимые последствия и высокая смертность. Власти что-то пытались делать и разрабатывали вакцину, но вирус оставался непобедимым. Карантин ужесточался, и многим это не нравилось, но кто кого спрашивал. Из телека на нас лилась тонна мутной инфы, призывая быть осторожными и позаботиться о здоровье. Люди реально боялись и теперь очень редко выходили из дома без острой необходимости. Всем было страшно от неизвестности и безысходности.
Онлайн уроки, которые задолбали, семейные переклички два раза в день (классно придумали, да? А то вдруг у нас кто сдох, а вы и не знали), записи на любой выход из дома, и самый решительный и беспощадный шаг — защитные костюмы, превратившие нас в полных дебилов. Впрочем, в продаже они очень быстро закончились, поэтому из окна я наблюдал маскарад из разнообразного полиэтиленового материала, что стало очередным развлечением — сфоткай модного психа и выложи в школьный чат. Правда, в какой-то момент одним из таких фриков становился кто-то из нашего класса, и по сложившейся традиции мы дружно обсуждали модный лук и желали удачи не сдохнуть от газовой атаки внутри.
Поначалу это было смешно, мы ржали и прикалывались, как ненормальные. А потом… Потом мама стала рассказывать, как заболевшие начали сходить с ума и кидались на людей. Одной её подруге с работы, тёте Свете, которую я знал с детства, какой-то бомжеватый мужик чуть руку не оторвал. И после таких участившихся случаев в больницах, всех с “визуальными признаками заражения” отправляли сразу в отдельные инфекционные «лагеря».
