«РАБОЧИЕ!
По распоряжению архиепископа Попепя, ксендзы агитируют в костелах против революционного движения и сваливают на нас вину за несчастное положение Края.
Вследствие преступной войны, вызванной политикой грабежа и захватов, Край наш, как и все государство, впал в материальное разорение; население умирает с голоду, и сотни тысяч рабочих лишились заработка.
Рабочие!
Слышали ли вы, чтобы ксендзы агитировали в костелах против правительства, которое навлекло столько несчастий на государство!!
Рабочие!
Слышали ли вы, чтобы ксендзы агитировали против убиения на войне наших братьев!!
В день 1-го Мая варшавский люд демонстрацией выразил свое требование свободы, правосудия и братства. По приказанию царских властей невежественные солдаты стреляли в беззащитную толпу, убивая при этом детей, женщин и старцев.
Рабочие!
Разве вы слышали, чтобы ксендзы агитировали в костелах против убийц!! Нет, этого вы не слышали. Вместо этого вы слышали, что ксендзы в костелах сваливают всю вину на рабочих-революционеров, на социал-демократию. Они знают заповеди о любви к ближнему, но не читают проповедей, порицающих убийство ближних! Они знают заповедь — „не укради!“. Но они не агитируют против правительства воров! Они знают заповедь: „Не убий!“ Но они не читают проповедей против войны и гибели миллионов!
Рабочие!
Наше духовенство заменило костельный амвон политической трибуной, и с ее высоты ксендзы произносят речи в защиту царского правительства.
Рабочие!
Социал-демократия не выступает против религии, напротив, она борется за свободу совести, борется за свободу исповедания своей религии. Но социал-демократия должна бороться против всех, стоящих на стороне деспотизма и капитала. И если ксендзы бросают нам перчатку в костеле, то рабочие революционеры пойдут в костел и смело подымут эту перчатку.
Ксендзы хотят превратить костелы в арену политической борьбы. Ксендзы хотят борьбы в костеле.
Хорошо! Они ее будут иметь в костеле!
Подполковника ОТРЕПЬЕВА
Сотрудник «ДОБРЫЙ».
РАПОРТ.
По сведениям, полученным в беседах с лицами, близкими к Дзержинскому (со времени работы в Вильно), на днях придет транспорт с литературой из Берлина.
Поскольку Дзержинский постоянно меняет квартиры, ловко маскирует внешность и тщательно проверяется, установить его главную явку не удалось.
Работу по выявлению его основного местопребывания продолжаю.
