- Я Луиза Маркос.
Некоторое время оба молчали. Мак-Лауд ждал продолжения, но оно так и не последовало.
- Чем могу служить, мисс?
- Мне нужно поговорить с вами.
Мак-Лауд пожал плечами:
- Что ж, если вам нужно только это... - он взялся за дверцу машины.
- Привет вам от Лесли О'Майера, - сказала Луиза чуть более быстро, чем намеревалась.
Ладонь Мак-Лауда замерла на ручке дверцы.
Они сидели рядом и разговаривали. Вернее, говорила в основном Луиза Маркос, а он больше отмалчивался.
Собственно, в "линкольн" он ее все-таки не приглашал - она сама села рядом. Мак-Лауд тогда не нашелся, что противопоставить ее упорству. Но сейчас в нем уже начинала закручиваться пружина раздражения.
- Вы террористка? - наконец спросил он прямо.
Луиза вздрогнула:
- Почему вы спрашиваете об этом?
- Потому что только что вас показывали по телевизору. Послушайте, вы, наверное, еще не очень отдаете себе отчет в том, что происходит. Вам сейчас пора искать нору потемнее. За вами сейчас охотятся, ваша голова дорого ценится.
От этих слов, совпавших с ее собственными мыслями, Луиза снова вздрогнула.
- Да, вот так-то, девочка моя. И скрыться вам будет куда труднее, чем организовать налет на энергоразрядник.
- Мы... Мы убили кого-нибудь? - спросила она с неожиданным испугом.
Мак-Лауд едва сдержал улыбку. Странная, однако, реакция у главы террористов!
- К сожалению, нет. Зато потеряли много своих.
В машине воцарилась тишина. С удивлением (и еще каким-то сложным чувством, которое он не смог тогда расшифровать) Мак-Лауд увидел, что по щекам девушки бегут прозрачные капли. Еще более странная реакция для опытной террористки.
- Лесли был с вами? - спросил он неожиданно для себя (он уже намеревался прервать этот разговор).
Она молча кивнула.
- Ну, и что с ним?
- Не знаю...
Она не покривила душой - ей и в самом деле не довелось видеть собственными глазами, что случилось с Лесли О'Майером. Хотя чего уж тут неизвестного, когда человек остается прикрывать отход с арбалетом против десятка автоматов...
Впрочем, Мак-Лауд понял ее правильно.
Не задавая больше вопросов, он как-то весь обмяк на своем сиденье. И девушка впервые почувствовала, насколько он стар...
"Нет. Ничего не выйдет. Только зря мучаю старика". Она уже была близка к тому, чтобы выйти из автомобиля.
Значит, все было напрасно? Зря отдана жизнь полковника Лесли, жизни остальных ребят, ее собственная жизнь (теперь уже не отсидеться, не спастись...).
И главное, самое главное, - жизни, судьбы, надежды миллиардов людей планеты!
Она обязана совершить эту попытку. Ради всех них. В том числе ради несчастного старика, который не так давно еще был способен на мудрость и доброту...
- Послушайте, ведь вы же умели читать судьбу человечества, как книгу! Помогите нам!
Он вдруг взглянул на Луизу с неожиданной резкостью (она не поняла почему):
- Какое там человечество. Я - старик!
- Не прикрывайтесь своей старостью, словно щитом! Мир гибнет, Мак-Лауд! Вы спасли его однажды - попытайтесь сделать это еще раз!
"Попытайтесь еще раз... Хотя бы попытайтесь!"
Мак-Лауд молчал. Разочарование росло в нем с каждой минутой. И - тоже с каждой минутой - мозг вновь окутывала вязкая пелена дряхлости, отступившая было недавно, когда он увидел, как затягиваются раны на руке.
Неужели она - фанатик идеи? Боже, сколько встречалось таких на его пути...
Таких было немало и в корпорации "Шилд" - во всяком случае, в начале ее истории. И действительно: Проект, спасение человечества - куда как благородны такие цели! А потом...
Впрочем, "потом" ведь всегда фанатики и идеалисты сменяются циниками. Это - всеобщий закон. И вот уже вместо того, чтобы отдать Идее свою жизнь - отдают чужие. Иногда - раньше своей.
А чаще - вместо своей...
Только что, когда Луиза плакала при мысли о погибших друзьях, ему хотелось погладить ее по голове, как гладят ребенка (которого у него никогда не было). Но сейчас...
- Будьте добры, покиньте машину, мисс Маркос, - сказал он холодно.
- Нет! - ответила она с той же страстностью. Глаза ее уже были сухи. - Нет. Никогда!
- Что ж, пеняйте на себя.
И он с места дал полный газ.
Он и сам не знал, что собирается делать... Может быть, покатать ее на виражах на полной скорости, пока она не начнет визжать и проситься наружу?..
В том, что все будет именно так, Мак-Лауд не сомневался. Машину он даже в теперешнем состоянии водил виртуозно. Чувствовали они друг друга, словно всадник и лошадь.
(Опять?! Лошадь... Железная лошадка... Хелм Эдор!)
Он не помнил, когда отец в первый раз посадил его на лошадь и оставил одного среди поросших вереском холмов, как не помнил, когда у него в руках оказался маленький меч - точная копия прапрадедовской клейморы. Не помнят этого мальчики из воинского рода - ибо слишком рано такое с ними случается...
Но имя первой лошади осталось в памяти. Хелм Эдор звали смирного буланого конька, что на старошотландском означает "хранящий воина". Он еще не был воином, поэтому лошади приходилось хранить его за двоих.
А потом Хелм Эдор умер, и он плакал над его трупом - ибо короче конский век, чем человеческий...
Особенно - чем ЕГО век!
