— Не-е-е-е-ет, — протянула гематома восторженно, — вы шутите. Неужели она осмелиться угрожать королю? Да еще вот так… публично?
— А есть чем?
— В этих архивах есть всё.
— Вы разжигаете мое любопытство, дорогая.
Проводив экипаж короля глазами, горгона повернулась к Траппу. Пощекотала травинкой ему подбородок.
— Что вы мне подарите за то, что я покажу вам архивы?
— Вы снова про драгоценности? — её постоянство развеселило генерала.
— Возможно, — Гиацинта закусила нижнюю губу.
— Госпожа соскучилась по бриллиантам?
— Возможно, — травинка коснулась его губ.
Трапп закрыл глаза: чтобы не видеть кокетливого блеска её глаз.
— Ну же: великий генерал Трапп, на что вы готовы ради самого огромного в стране сундука с секретами?
— Бессердечно с вашей стороны так мурлыкать.
— Как это может быть, чтобы самый бесчувственный чурбан этой страны обвинял меня в бессердечности?
— Я-то чурбан? — удивился Трапп.
— Вы ничем не лучше меня, Бенедикт, — вспылила гематома. — Бросили девушку у алтаря, а сами поехали развлекаться с Розвеллом. Мне Паркер рассказал, пока вы кутили. Да вы и меня на четверо суток оставили, хотя и обещали всегда защищать! А Оливия? Мы прицепились к её кортежу женщина очень рисковала ради вас, а вы что? Одна ночь любви на постоялом дворе, и поминай как звали.
— Вы ведете список моих прегрешений, дорогая?
— Это…
— Цинни? — раздался изумленный женский голос за их спиной.
Люси Смолл вдруг закричала:
— Стража! Стража! Я поймала преступника, — и навалившись на горгону, как взбесившийся розовый куст, пропыхтела в лицо Траппу: — Бегите, мой герой, я её задержу!
22
Сидя на кушетке посреди борделя, горгона монотонно ругалась.
— Вы упрямый, грубый, невыносимый, толстокожий медведь… Перестаньте, наконец, улыбаться!
— Я не могу, — честно ответил Трапп.
— Да не возвращалась я за вами!
— Отлично вернулись. Вы уже драпали из парка, когда увидели, что меня окружила охрана, и вернулись за мной.
— Ничего подобного! — гематома едва не ревела от досады.
Трапп налил себе вина и с удовольствием подтвердил:
— Поняв, что одному мне не выбраться, вы вернулись за мной и помогли мне бежать. Дорогая, сегодня вы спасли мою жизнь.
— И что? — выкрикнула она сердито. — Можно подумать, у вас нет недостатков!
— Возможно, я мог бы выбраться самостоятельно. А возможно, и нет. Этого мы теперь никогда не узнаем, я так и останусь вашим должником.
— Я сделала это из-за денег!
— Не ищите себе оправданий.
Она яростно запустила в него графином, промахнулась и раздраженно отпрыгнула в сторону, спасая свои юбки от брызнувшего во все стороны вина.
— Вас нисколько не тревожит, что мы коротаем этот вечер в таком месте? — спросил её Трапп, глядя на то, как она осторожно перешагивает через осколки, чтобы отщипнуть себе виноградинку со стола с закусками.
— Вы думаете меня удивить борделем? Да я провела в подобном заведении лучшие годы своей жизни, — заявила гематома высокомерно.
— Правда? — изумился Трапп. Он попытался впихнуть новый факт из её биографии в цепочку уже имеющихся, и у него это никак не получилось. В десять лет её увела с улицы Джейн Бригс, в одиннадцать горгона украла ребенка и до пятнадцати лет путешествовала с ним в труппе бродячих артистов, потом поступила в услужение к старой даме, в семнадцать выскочила замуж за старика Стетфилда, через несколько лет овдовела и почти сразу снова пошла под венец. Похоронив Крауча, гематома отправилась покорять короля, а потом попала в ссылку. Когда, ради всего святого, эта женщина успела прожить несколько лет в борделе?
Вскинув бровь, она насмешливо наблюдала за его мыслительным процессом.
— Кажется, что ваша голова вот-вот лопнет, — заметила она мстительно. — Спасу вашу жизнь второй раз за этот день и отвечу на невысказанный вопрос. Я прожила в месте, похожем на это, первые пять лет своей жизни. Я родилась в борделе, Бенедикт.
— Я был прав, — отозвался Трапп ошалело, — вы были авантюристкой с самого рождения.
За дверью послышались крики, и в комнату торопливо вошла Беатриса, некогда самая прекрасная жрица любви в столице, а ныне почтенная бабушка. Именно в её заведение Трапп притащил Гиацинту, спасаясь от преследовавшей их стражи.
— Быстрее, — велела она, отодвигая в сторону туалетный столик и сдирая со стены гобелен. — Девочки пока отвлекают стражу, но вам пора. Вы помните дорогу, генерал?
— Конечно, любовь моя.
Беатриса достала из корсета ключ и отперла дверь.
— Навестите меня, когда будете посвободнее, — велела она, — я вас познакомлю с внуком.
Трапп схватил Гиацинту за руку, взял со столика свечу и шагнул в темный проем. Беатриса захлопнула за ними дверь.
— Интересно, — заметила гематома, следуя за ним по узкому и вонючему туннелю, — есть ли вы этом городе хоть одна женщина, не готовая пустить вас в свою спальню?
— Наверняка найдется пара десятков, — ответил он, уверенно шагая вперед.
— Сколько раз вы пользовались этой дорогой?
— Никогда не любил арифметику… Сюда. Здесь не так уж и далеко, не переживайте.
— Какой интересный сегодня день, — сказала горгона, быстро шагая, — столько всего приключилось! Вот бы так почаще.
