— Хочется верить, что ты говоришь искренне. Потому что я не отдам тебе ни копейки. Все, что нас окружает, принадлежало моему мужу, до этого его отцу. Борис в своей жизни ничего не заработал. Он был трутнем. Мне как матери тяжело это признавать, но я вырастила совершенно бесполезное существо.
Она сказала это с досадой, стыдясь сына.
— Он был мечтателем, — Вероника улыбнулась, вспомнив Бориса. С ним ей никогда не было скучно, но при всем желании она не скажет, чего он хотел от жизни.
Два года они прожили в одной квартире, спали в одной постели, а она не в курсе, какие у него были планы. А были ли они у него? Вероника не могла припомнить, чтобы Борис заговаривал о будущем. Он словно знал, что для него нет будущего, но это не мешало ему радоваться сегодняшнему дню так, будто он последней.
— Мечтатель — это не профессия, — отрезвила ее Светлана Георгиевна. – С его потенциалом он мог добиться всего чего бы пожелал, но вместо этого он влачил жалкое существование бездельника.
— Как все случилось? – шепотом спросила Вероника.
— Он бросился под электричку, — пожала плечами свекровь. На ее лице не дрогнул ни единый мускул. Его словно высекли из куска скальной породы: никаких эмоций.
— Это ужасно.
— Смерть была мгновенной. Он не мучился.
Последними словами женщина, вероятно, пыталась успокоить себя. Веронике почудилось, что где-то глубоко под маской равнодушия прячется скорбящее материнское сердце. Или это разыгралось ее воображение?
В гостиную вошел пожилой мужчина. Он суетливо протирал лысину платком, то и дело кивая. Вероника узнала нотариуса. Она подивилась про себя, что такой важный человек не поленился проделать длинный путь, чтобы зачитать завещание неудачника.
— Здрасьте, здрасьте. Я немного опоздал.
— Не страшно, — махнула рукой Вероника.
— Непунктуальность – признак дурного тона, — отчеканила Светлана Георгиевна. – В вашей профессии, Виктор Анатольевич, следует быть более внимательным к мелочам.
Нотариус растерянно улыбнулся. Его отчитали, как мальчишку. Вероника поежилась. Несчастный Борис. От жизни с этой железной леди, кто угодно бросится под электричку.
— Путь из столицы неблизкий, — попытался оправдаться Виктор Анатольевич.
— Эта особа успела раньше вас. Или ей знаком короткий маршрут?
Вероника не сразу сообразила: «эта особа» сказано о ней. Словно она не человек, а пришелец. Особь женского пола родом из космоса.
— Ох уж эта молодежь вечно куда-то торопится. В нашем с вами возрасте, Светлана Георгиевна, спешка ни к чему.
Если до этого выражение лица Светланы Георгиевны можно было назвать недружелюбным, то после слов нотариуса оно стало враждебным. Намек на возраст переполнил чашу ее терпения.
— Говорите о себе. Я пока не чувствую себя старухой.
— Ну да, ну да, — мужчина закивал с двойным усердием, напоминая игрушку, что ставят на приборную панель автомобиля – с шатающейся головой.
— Приступайте к делу, — поторопила Светлана Георгиевна. – Что там у вас?
Она указала на портфель нотариуса. Тот, получив команду, полез за бумагами. Вероника наблюдала за тем, как он раскладывает листы на столе, тщательно поправляя стопки. Наконец, результат его удовлетворил. Виктор Анатольевич откашлялся и принялся читать завещание.
Перечисление наследства и юридические формулировки быстро утомили Веронику. Она слушала в пол уха. Куда больше скучных разговоров ее привлекал вид за окном. Там была настоящая весна. За домом начинался газон. Молодая трава едва проклюнулась. Сочную зелень приятно оттеняли цветы мать-мачехи, похожие на яичные желтки. Веронику так и подмывало оставить свекровь и нотариуса разбираться с завещанием, а самой выйти на улицу и босиком прогуляться по газону. До чего будет приятно!
— Вероника Александровна?
Она вздрогнула. Погруженная в мечты, она не заметила, как ее собеседники перешли к главной теме: кто получит нажитое предками Бориса состояние. Она умудрилась прослушать самое важное.
— Вы что-то сказали? – переспросила Вероника.
— Я вкратце повторю, — нотариус откашлялся. – Мой клиент Борис Северин завещает все свое движимое и недвижимое имущество своему единственному сыну – Дмитрию Одинцову. До совершеннолетия ребенка опекуном над имуществом назначается мать Бориса – Светлана Георгиевна Северина.
— Что? – прошептала Вероника. Голос отказал ей, а сама Вероника превратилась в ось, вокруг которой вращается комната.
— Я сказал…
Начал нотариус, но его перебила Светлана Георгиевна:
— Она все поняла. Дайте ей прийти в себя. Не каждый день на тебя сваливается состояние.
Удивительно, что свекровь заступилась за нее. Но посмотрев на нее, Вероника спустилась с небес на землю. Сказанное было сарказмом чистой воды. Светлана Георгиевна глядела с откровенной ненавистью. Если бы взгляд был способен убить, Вероника упала бы замертво.
— Я не просила об этом, — пробормотала она.
