— Лаадно, — протянула, отпивая и устраиваясь поудобней. Закинула ноги на журнальный столик, уставившись в экран. Правила я на самом деле конечно знала, у меня отец был фанат, но вот прелести от наблюдения за взрослыми бегающими за мячом мужиками не понимала. Хотя… На экране мелькнул крупным кадром какой-то футболист из синеньких, на лице его пронеслась улыбка, обращенная к одному из товарищей. Что-то было в нем неуловимо похожее на… Сердце болезненно жалось, пропуская удар. Я прогнала непрошенную мысль, злясь на себя за слабость. Но с этого момента симпатии мои бесповоротно перекочевали на сторону синей команды. И где-то минут через десять я уже кричала дружно с Киром, который тоже болел за них, закатывала глаза при неточной передаче и топала ногами при нападении. Через двадцать минут наши забили. Наверно об этом узнал даже консьерж на первом этаже. Похоже, я действительно просто одичала, сидя взаперти полтора месяца, раз меня так распирало от ненавистного ранее футбола.
Но скоро все закончится. День обращения неумолимо приближался, и тревога внутри нарастала в геометрической прогрессии. Мысль о жизни с Рудом до конца своих дней была невыносимой. Да я даже думать о нем сейчас без отвращения не могла и не верила в то, что какой-то укус поможет. Да и не хотела, чтобы помог.
Я хотела сбежать. Первые дней пять лелеяла надежду найти лазейку и выбраться, но, к сожалению, тщетно. Руд действительно все тщательно продумал, и даже без его угроз жизни Ирэн, шансов уйти из квартиры у меня не было. С отцом и матерью мне давали поговорить пару раз в неделю, за каждым словом внимательно следили и демонстрировали по телефону, что в это время и за Ирэн тоже кто-то следит. Совсем рядом: идет за ней по улице или сидит за соседним столиком в кафе. И я, переживая за сестру, плела небылицы родителям о том, как чудесно у родственников Руда и нет, я пока не хочу домой. Да, в университете я договорилась. Все нормально, всех люблю. Стоило сказать последнее слово, как телефон моментально выхватывался из моих рук и исчезал, оставляя меня наедине с глухой бессильной злостью, клубящейся внутри. Итак к концу первой недели я поняла, что сама я мало что смогу.
И начался период томительного бесплодного ожидания, закончившийся крушением всех моих иллюзий. Я ждала Кита. Мне казалось, он обязан прийти за мной, просто не может не прийти. Да, мы, мягко говоря, не очень хорошо расстались в последний раз, но разве это важно сейчас, когда мне так нужна его помощь. Действительно нужна. Больное воображение, сходящее с ума от безделья, рисовало меня чуть ли не сказочной принцессой, похищенной злым драконом и поставившим пару недалеких троллей охранять бедняжку. И вот я, вся такая несчастная, сижу и с тоской смотрю в окно, прислушиваясь к малейшему шороху в коридоре. Жду своего прекрасного принца. Смелого, благородного и доброго, только и мечтающего мне помочь. Только бред это все. Я не принцесса. И Кит уж точно не принц. И плевать он похоже хотел на то, у какого там окошка я сижу и по нему вздыхаю. Так что где-то через месяц я перестала, с горечью приняв тот неоспоримый факт, что все что он хотел, он от меня уже получил и надеяться больше не на что.
На самом деле, после того, как я перестала ждать своего вымышленного героя, которому в реальности не было до меня никакого дела, стало гораздо легче. Бесплодные надежды отнимали слишком много сил, вгоняли в черную депрессию и мешали трезво мыслить. И как только я избавилась от них, в голову пришел новый план. Я могу сбежать на обращении. Даже не сбежать, а отказаться при всех, там ведь будут и члены моей семьей, и охрана отца. Да и по волчьим законам Рудольф не имеет права привести насильно меня в стаю. А Ирэн… Это он сейчас может ей навредить, когда я сижу здесь и ничего не могу сделать, а если отец укроет нас одновременно, то Руду уже будет нас обеих не достать. Уедем куда-нибудь на маленький остров в Тихом океане. Никогда он нас не найдет. К тому же я знаю много компромата на него. Не прямого, Шварцвальд всегда был очень осторожен, но все же… Какие-то встречи, связи, бумаги у меня в квартире, что-то я слышала. Если Рудольф не отстанет, я могу сильно попортить ему жизнь. Или хотя пригрозить этим.
Все обдумав, я стала морально готовиться ко дню, когда моя судьба в любом случае решится: либо мне удастся сбежать, либо все-таки придется принять обращение. И тогда наверно все это уже станет не важно.
В дверь постучали.
— Пицца наверно, — пробасил Отто и встал открывать.
На пороге оказался консьерж.
— Сэр, вас к телефону мистер Шварцвальд, — пожилой мужчина протянул волку мобильник. Свои гаджеты ребята, когда смотрели за мной, так и не носили. Приказ. Мало ли мне все-таки взбредет в голову их опоить.
— Да, — Отто сначала улыбался, разговария, довольный веселым вечером, но постепенно беспечное выражение сползало с его лица, — Да, понял. Да. Ждем. У нас в порядке. Пока в порядке.
Мы замерли с Киром, следя за ним. Отто повесил трубку посмотрел на ожидающего в двери консьержа.
— Я себе пока оставлю. Верну через полчасика.
