В спальню вплывает рыженькая хорошенькая служанка, гордо несущая перед собой огромный заставленный поднос.
— Господин, — она томно улыбается Котенку, чуть склонив голову в приветствии, делая вид, что меня в комнате просто не существует, — Я принесла завтрак.
— Спасибо, Лиззи, — он возвращает ей улыбку, кивает на стол у окна и…подмигивает, черт бы его побрал!
Меня накрывает такой волной возмущения, что начинает подташнивать. Кот стоит перед этой девкой совершенно голый, с неплохой такой утренней эрекцией, и улыбается во все свои белоснежные тридцать два, даже не пытаясь прикрыться. Это как вообще понимать? Если бы я могла сейчас использовать магию, Кит бы точно как минимум задымился. Перевожу тяжелый взгляд на служанку, но та так и не удосуживается даже повернуться в мою сторону, занятая наглым разглядыванием своего бессовестного как там его… «Господина».
— Может быть еще что-то нужно? — ее хрипловатый голос и коровьи глаза (ну мне так на данный момент кажется), устремленные явно ниже линии его подбородка, не оставляют сомнений о подтексте вопроса.
Невольно дотрагиваюсь до ушей, проверяя, не повалил ли из них пар.
— Нет. Спасибо, — томно мурлычет офигевший Котяра в ответ. Ага, нужно, но не сегодня. Я снова перевожу взгляд на него.
— Хорошо, господин, — она так тянет это чертово слово, что до одури хочется выцарапать ей глаза, — Князь и янг Оуэн уже ждут вас у загона на заднем дворе.
— Спасибо. Лиззи, мы сейчас.
Служанка приседает в поклоне последний раз, таком низком, что ее пышные груди чуть не выпрыгивают из простого льняного платья. Я точно видела, что Кит это подметил. Он проводил ее взглядом, пока дверь не закрылась, и повернулся ко мне. Улыбка сползла с лица, будто я ее, в отличие от этой рыжей девки, не заслужила. Почему-то то, что она тоже рыжая и зеленоглазая, меня бесило сейчас больше всего.
— Ты что-то хотела сказать? — его надменный холодный тон вколачивает последний гвоздь в крышку гроба, в котором корчится розовая сопливая восторженность, только что обуревавшая меня.
— Забудь, — цежу сквозь зубы.
Кит щурится, разглядывая меня. Чувствует перемену, но ему похоже даже в голову не приходит, с чем она связана.
— Точно? — повторяет свой вопрос на всякий случай.
— Точно, — бросаю нетерпеливо, — Давай быстрей мойся или что ты там собирался делать. Хочу поскорее исчезнуть отсюда.
Кот резко дергается от моих слов, ноздри гневно раздуваются. Он было открывает рот, чтобы что-то сказать, но передумывает, сжимает челюсти и скрывается за дверью в ванную.
Я с отрешенным видом смотрю в окно, жуя виноградину. На подносе представлено такое изобилие, но кусок в горло упорно не лезет. От обиды, смятения, переизбытка чувств и еще черт знает чего, жутко разболелась голова, в виски бьет так, что на мгновения темнеет в глазах. Я слышу, как льется вода в ванной, и шум этот словно вколачивает меня в пол. Хочется зайти и крикнуть, чтобы выключил. Да хочется просто наорать на него, вцепившись в плечи и яростно тряся. Но я не делаю этого, так как боюсь, мое появление в ванной закончится в итоге совсем не теми криками, и я буду в еще более расстроенных чувствах. Если это возможно конечно.
Так что я просто смотрю в узкое длинное стрельчатое окно. Оно выходит на скалистый обрыв и грозное темное северное море. Даже на такой высоте я, кажется, слышу, как пенистые волны грохочут, разбиваясь о неприступный берег, и рассыпаются на миллионы брызг. Воздух настолько пропитан солью, что, облизав губы, чувствуешь ее на языке, а волосы распушились и пошли волной от влаги.
Кусты можжевельника разбросаны тут и там по скудной земле, покрытой темно-зеленой кучерявой травой. И еще какие-то невысокие деревья повсюду, с мелкими синими ягодами на ветках. Терпкий свежий солоноватый аромат стоит в воздухе. Здесь всё пропитано им. И Кит так пахнет. Он пахнет своей Родиной, оказывается. Как- будто часть этого места. Суровая пугающая красота вокруг. И я такая маленькая в этом чуждом мире.
— Пойдем, — Китен неожиданно оказывается за спиной, и я вздрагиваю.
— Или тоже хочешь в ванную? — его голос спокойный, почти дружелюбный, но тяжелый горящий взгляд портит все впечатление.
Я молчу и отрицательно мотаю головой. Не хочу я никуда. Только домой.
— Хорошо, — он поджимает губы и машет рукой, чтобы следовала за ним. Мы выходим в слабоосвещенный коридор, я и быстро верчу головой, пытаясь разглядеть картины и гобелены, которыми завешан буквально каждый сантиметр. Удивительно. Столько всего! У Кота в комнате вообще ничего нет, а тут…Глаза разбегаются от пестрого хаотичного разнообразия.
— Это с походов, награбленное веками. Не ищи логику в экспозиции, — хмыкнул Кит, проследив за метанием моего взгляда, — Вернее она есть, но для нас.
— И какая? — я не сдержалась и все-таки заговорила с ним.
— Каждый пролет или коридор на одного грабителя, — весело подмигивает Кот, в голосе сквозит гордость, — Этот заполнял мой прапрадед Князь Яргард.
— А ты тоже что ли князь? — с сомнением спросила. Как-то у меня этот титул с Котом не вязался совсем.
