С Андрее ничего не страшно. Он поддержит меня абсолютно во всем и всегда. Если муж будет рядом при родах, то все точно пройдет хорошо, и мне не о чем переживать.
Мы записались на подготовку и ходили вместе до самых родов. Чтобы он представлял себе, как все происходит, нам показали фильм о рождении ребенка, и все мужчины в группе отвернулись, бледнея от увиденного, но Андрей… Он и бровью не повел. Любимый внимательно смотрел и задавал вопросы преподавателю. Какой же он мужественный и бесстрашный! Я сидела и гордилась им, улыбаясь во весь рот.
Спустя еще один месяц, я практически не могла встать, а малыш внутри пинался и кувыркался. Агун постоянно подбегала к животу, пела ему и ждала, пока его ножка снова дернется.
Андрей приходил домой после рабочего дня и делал массаж, чтобы облегчить мои страдания. Я чувствовала себя старой бабкой, кряхтящей и ворчащей, а муж ходил и смеялся над моим состоянием, а потом любяще и нежно целовал.
Конечно, это же его первый и единственный родной ребенок. Он и мечтать о таком не мог, тем более в таком возрасте. Он сделал бы все, чтобы это чудо появилось на свет. Да и я не могла даже подумать, что мечта сбудется. Врачи радовали хорошим прогнозом, и мы ждали скорее пополнения.
В один вечер я сидела в гостиной и почувствовала жуткую боль. Неужели это он? Еще немного, и я увижу личико своего сына, буду укачивать его и целовать. Мне хотелось скорее прижаться к его маленькой красненькой щечке. Мне казалось, что с его появлением, я смогу искупить вину и залечить свою боль. Я винила себя в том, что не уберегла моего сына, и этот малыш… Словно мой сын снова возвращается ко мне! Понимаю, глупо, но говорят, что беременных частенько бредовые мысли посещают.
Неожиданно отошли воды, и Андрей пулей собрал вещи и отнес меня в машину. Я ехала и кричала на всю машину от боли: казалось, что я рожу прямо здесь, не доезжая до роддома. Я не смогу самостоятельно дойти до роддома. Лучше рожать здесь, чем терпеть столько времени адскую боль.
— Тихо, успокойся, дыши. Мы скоро приедем. — Пытался меня успокоить Андрей.
Конечно, он не справился со мной, да и я не могла идти. Он побежал в больницу и позвал врачей. Несколько медбратьев схватили меня и перетащили на носилки, но я уже ничего не видела.
Из-за боли сыпались искры из глаз, а слезы затуманивали все вокруг. Я слышала голоса, и тут же они пропадали. Я будто теряла сознание на несколько минут, а потом боль снова меня приводила в чувства.
Казалось, что проще умереть прям здесь, чем рожать дальше. Если сейчас было настолько больно то, что будет потом? Как я с этим справлюсь. Я не видела Андрея, но чувствовала всей душой, что он рядом. Мне так хотелось ему сказать, что я больше не могу это терпеть, но лицо сводило, и из губ выходили только сиплые крики.
Дорога до отделения казалась бесконечно долгой, а звуки колес каталки гремели, отдавая в белых коридорах эхом. Я вся истекала, потом и чувствовала, что голова готова лопнуть от такого напряжения.
Наконец, меня довезли до кабинета и попытались пересадить на специальное кресло. Почему они не могут оставить меня так? За что врачи меня так мучают? В мыслях пролетала вся моя жизнь, а затем пустота и адская боль.
Врачи просили сохранять сознания, и я пыталась собраться, насколько могла. Андрей держал мою руку и плечо, повторяя постоянно, что он рядом. Я ждала, когда это уже закончится и не понимала, почему сын все еще не вышел.
— Выход закрыт. Плацента мешает ребенку выйти. Делаем кесарево. — Сказал врач, и медсестры забегали, собирая все нужное. Меня закрыли шторкой и сделали укол. В какой-то момент люди вокруг начали плыть, а звуки становились тише и тише. Мне так захотелось спать, что я не могла контролировать закрывающиеся веки.
Андрей волновался и кричал на врачей, краснея и вытирая пот со лба, но у врачей была важная операция: им надо было разрезать живот и достать ребенка. Я уже ничего не чувствовала, и весь ужас происходящего перешел на мужа. Когда операция была закончена, меня перенесли в палату восстанавливаться.
— Вам очень повезло, — услышала я сквозь пелену сна, — В таком возрасте не каждый может родить. У вас очень сильная жена. Поздравляю вас с рождением сына!
Это был голос врача, и Андрей, наконец, отойдя от происходящего, начал снова переживать.
— С женой все будет хорошо? Она же поправится?
— Все хорошо, не переживайте так. Все уже прошло, нужно будет только время, чтобы шрамы зажили.
Андрей успокоился и пошел в комнату ко мне, ждать, когда я очнусь. Завезли люльку с сыном, и он, плача от радости, подбежал к кроватке. Он трогал пальцами его сладкие щечки и не мог на него насмотреться.
Я лежала в больнице несколько месяцев. Раны заживали долго и болезненно, и я каждый день страдала. Сильное обезболивающие принимать нельзя, а без них я не могла даже вставать. Медсестры меня кормили, давали воды.