— Таким образом, положение является крайне тяжёлым. По последним данным, американские войска завершили подготовку к штурму Калининграда и, вероятно, начнут его в ближайшие часы, если не минуты, как только удостоверятся в том, что под Расейняем подразделения Российской армии не способны возобновить наступление. Лимит времени, которым мы располагаем, крайне невелик.
— А они не способны? — переспросил министр.
— Не способны, — жёстко подтвердил Семёнов. — 160-я бригада генерал-лейтенанта Игнатова потеряла до семидесяти процентов техники и продолжать наступление не может. Части 42-й танковой и 37-й мотострелковой бригад, которые должны были его поддержать, скованы локальными контрударами противника севернее Каунаса и понесли большие потери от ударов с воздуха. К тому времени, когда они доберутся до Расейняя, плотности американских боевых порядков там значительно вырастут. Оперативная пауза, которую мы сейчас имеем в Литве, для нас невыгодна, поскольку противник, практически разгромив подразделения 98-й воздушно-десантной дивизии, получил возможность рокировать свои части из района Вильнюса на запад, и гораздо быстрее нас.
— Сколько времени может продержаться Калининград?
— После начала штурма Маслов способен продержаться часов двенадцать. За это время мы не успеваем прийти к нему на помощь.
— И что же вы предлагаете?
Повисла пауза, и Добрынин заметил, как подобрался начальник Генштаба, прежде чем ответить.
— Трезво оценивая соотношение военных потенциалов на театре, я полагаю, что у нас есть единственная возможность переломить ситуацию. Я имею в виду нанесение по американским войскам массированного удара с применением ядерного оружия.
Семёнов сделал паузу, готовясь выслушать возражения, но министр только засопел и сделал знак продолжать.
— Мы спланировали применение по противнику семидесяти шести ядерных боеприпасов. Целями явятся пункты управления, позиции артиллерии и тактических ракет, польские авиабазы и места высадки подразделений морской пехоты. В результате не менее двадцати процентов сухопутных частей армии США и их союзников потеряют боеспособность полностью, а ещё тридцать процентов — частично. Коалиция потеряет до пятидесяти процентов авиачастей. Это с высокой вероятностью сорвёт её операцию по овладению Калининградом и даст нам время прорвать оборону американцев на пути к Калининградской области.
— Но ведь американцы не будут просто так на это смотреть, Семёнов?
— Не будут. Но здесь мы можем их переиграть. Нам понадобится примерно два — два с половиной часа на подготовку удара. Если приказ будет отдан сейчас — управимся к пяти утра. Разумеется, американской разведкой эта подготовка будет вскрыта. Но по политическим причинам в распоряжении Джонсона ядерного оружия нет. Ближайший ядерный арсенал — в Британии. Следовательно, они будут вынуждены либо потратить несколько часов на подготовку, либо нанести встречный удар минимальным количеством ядерных боеприпасов, что лишит его необходимого эффекта. В любом случае у нас появится время, за которое мы успеем деблокировать Маслова. Вот текст приказа.
На стол перед министром лёг лист бумаги. Тот вчитался в несколько коротких строчек.
— Я подобный приказ отдать не могу, — сказал он. — Это прерогатива президента. Сейчас я отправлюсь к нему и…
— Нет, — возразил Семёнов. — Верховный главнокомандующий отдаёт приказ на применение ядерного оружия. Приказ на подготовку к удару входит в ваши полномочия.
— Но я не могу этого сделать!
— Давайте это сделаю я. Всё равно все приказы по войскам идут от вашего имени. Сейчас мы не можем терять ни минуты. У вас будет три часа, чтобы заставить президента принять окончательное решение.
— Ты сумасшедший, Семёнов, сумасшедший! — Министр встал и заходил по комнате. — В военное время! Ты знаешь, чем это грозит?
Вместо ответа начальник Генерального штаба открыл дверцу сейфа и положил на стол перед министром пистолет.
— Я знаю, чем мне это грозит, — с нажимом произнёс он. — Я солдат, а не политик. Поступим следующим образом. Сейчас я отдам приказ о подготовке ядерного удара. Вы отправитесь к президенту, немедленно проинформируете его о моих действиях и попытаетесь убедить в том, что другого выхода у нас не осталось. Потом вы вернётесь. Один, с Роговым или с группой захвата, чтобы меня арестовать. Я прикажу убрать охрану из обоих тамбуров, чтобы никто не пострадал. Только не начинайте стрелять сразу с порога — сейчас я намерен собрать совещание главкомов видов Вооружённых сил.
— Ты… Ты…
На министра обороны было страшно смотреть, настолько потрясённым он выглядел сейчас.
— Идите, Сергей Иванович. У нас обоих сейчас нет выбора. Правда.
