– Если честно, то я тоже боюсь бомбёжек, – отозвался он. – Только никому не говорите. Шучу. Знаете, нам в газету со дня на день обещают прислать полиграфическую технику, смонтированную на автомашинах. Мы теперь не будем привязаны к Брянску. Сможем оперативно передвигаться и рассказывать о наших бойцах и командирах.
– Так теперь вы у нас будете редким гостем? – с улыбкой спросила Маша. Она улыбалась, хотя эта новость её не обрадовала, ведь она лишалась такого приятного и даже милого поклонника. «Нужно признать, – думала она, – он мне нравится. Лицо красивое, статный, хорошая выправка, умный, с хорошим чувством юмора, командир, тем более, как говорит, у него есть отдельная маленькая квартирка в Москве. Чем не достойный поклонник? Правда, он, кажется, лет на десять, а то и на двенадцать её старше. Но какое это по большому счёту имеет значение? Вон Верка-связистка живёт со своим женатым полковником, которому почти пятьдесят лет, и ничего… Любовь!»
Рюмин начал ей что-то отвечать, но тут в прихожей раздался стук в дверь, хозяйка Дарья Павловна открыла, и до них донёсся мужской голос. Рюмин подумал, что к Маше пришёл ещё один поклонник, и не ошибся: вскоре перед ними предстал капитан Вадим Милевский из штаба фронта, да не один, а со своим приятелем – капитаном Александром Анциферовым, агитатором из политотдела фронта, который прибыл на Брянский фронт, как и многие другие красноармейцы и командиры, совсем недавно.
– Здравствуйте, товарищи, – громогласно поздоровался Милевский, заслонивший своим большим и сильным телом весь дверной проём.
Хотя Вадима неприятно удивило присутствие военного корреспондента, он внешне ничем не выдал свои чувства. «Кто, собственно, таков этот газетный хлыщ? Ещё вчера о нём никто не знал, а сейчас, смотрите, стал известен всему фронту. Пишет во фронтовой газете. Надо разобраться, где он берет материал для своих статей! Наверное, доедет до госпиталя, поговорит там с ранеными, узнает про подвиги, а потом – бац! – статейка в газете. Тёмная личность», – подумал капитан.
Милевского отодвинул в сторону Анциферов. Он тоже громко и весело поздоровался. У Рюмина сложилось впечатление, что они явились к машинистке навеселе. Его подозрения оправдались, когда Милевский, пройдя без приглашения к столу, вынул из своего вещмешка две бутылки вина.
– Машенька, доставайте бокалы, если они, конечно, есть в этой пещере, – произнёс капитан, с довольным видом ставя на стол бутылки. – Я думаю, товарищ военный корреспондент не будет против?
– Не будет, вы правы, – угрюмо проговорил Рюмин, который, вообще-то рассчитывал побыть наедине с симпатичной машинисткой.
Вскоре они все вместе уже сидели за столом и с большим аппетитом поглощали съестные припасы. Милевский и его товарищ Анциферов весело балагурили, а вот Рюмину почему-то было не до веселья.
Он всё время хотел спросить у этих двух весельчаков о том, когда же они, чёрт побери, уйдут. Естественно, спрашивать об этом он не стал. Он надеялся, что Мария спровадит своих непрошенных гостей. Однако она, казалось, не замечала плохого настроения Рюмина и оживлённо поддерживала разговор с Милевским и его товарищем.
– А как вам наш контрудар?! – с восторгом обращался сразу ко всем присутствующим Милевский. – Всё-таки можем бить фашистов!
– Можем, только пока слабо, – Рюмин уставился в свою тарелку.
– Да, пока ещё недостаточно сильно бьём фашистов, – тут же согласился капитан. – Но дайте время, научимся! Кому сказать, ведь почти со всей Европой воюем! Гитлер, гад, использует потенциал Европы. С такой силищей трудно будет нам справиться, но мы это обязательно сделаем! Я в этом не сомневаюсь, товарищи.
– А кто сомневается? – возмущённо спросил Анциферов. – Никто в этом не сомневается! Фашистов мы разобьём. Причём скоро разобьём. На других фронтах тоже должны перейти в наступление. Вот тогда и посмотрим, чья армия сильнее.
Гости, собравшиеся у Маши, оживлённо заговорили. Они обсуждали сроки победы над Германией: почти все сходились на том, что это произойдёт в крайнем случае в следующем году. Только Рюмин почему-то упорствовал: он призывал вспомнить минувшую войну с Германией, длившуюся несколько лет и ознаменовавшуюся огромными человеческими потерями.
– Мы выиграем. Это бесспорно. Но потеряем много людей, а война займёт несколько лет, – говорил он. – Нужно готовиться к войне на истощение.
В конце концов разговор перешёл на другие темы, а потом Анциферов неожиданно спросил у военного корреспондента:
– Говорят, у вас есть трофейный пистолет системы «Вальтер»? Он сейчас при вас? Покажите, пожалуйста. Очень мне интересны немецкие пистолеты. Некоторые из них очень неплохие, согласитесь.
– Нет, с собой я его не ношу, хватает отечественного, – Рюмин похлопал по кобуре с «ТТ». – Впрочем, при случае зайдите ко мне в редакцию – я вам его покажу, если вы так интересуетесь.
Мужчины заговорили об оружии, но эта тема совсем не интересовала Машу. Хотя она и служила с недавних пор в армии, в душе оставалась глубоко гражданским человеком и мечтала сразу же по окончании войны демобилизоваться.
