– Я точно не помню… Столько времени прошло. Кажется, был капитан Вадим Милевский. Да, он был. Он из Оперативного отдела штаба фронта. Мы с ним работаем вместе. Был ещё капитан Александр Анциферов из политотдела фронта. А ещё Михаил Рюмин. Он военный корреспондент фронтовой газеты «На разгром врага»… Кажется, кто-то из них. Но точно я не помню, извините.
Никаноров облегчённо вздохнул. В душе старшего лейтенанта затеплилась надежда. У него появилась уверенность, что кто-то из этих трёх командиров и есть «Хромой», хорошо законспирированный немецкий агент. Вообще-то у него не было никаких оснований так думать. Пистолет «Вальтер»? Да мало ли их в вещмешках у советских офицеров! Но почему-то сердце его сейчас билось сильней обычного.
Фамилии этих офицеров показались Александру знакомыми. Их, конечно, они уже с Орловым проверяли. Проверили и не нашли ничего интересного, если не взяли в разработку.
«Что-то здесь не то, – думал он, почти не слушая уже машинистку. – Нужно их опять проверить. Тщательно проверить».
Никаноров побыл у Маши ещё минут пятнадцать, а потом ушёл, сославшись на служебные обязанности. Он пришёл в Особый отдел фронта примерно в одиннадцать часов вечера, надеясь застать там своего начальника и рассказать ему о возникших подозрениях. Однако Бегма куда-то уехал по срочному вызову, и поэтому Никанорову пришлось сообщить о своих мыслях Орлову, который, из последних сил борясь со сном, изучал какие-то документы.
– Сомнительно всё это, – сказал Алексей, когда старший лейтенант закончил свой рассказ. – «Вальтерами» никого не удивишь. Это всего лишь ваши, товарищ старший лейтенант, предположения. Но проверить этих командиров, конечно, нужно. И как можно быстрей.
– Только время зря потеряем! – горячился Никаноров. – Нужно немедленно всех их арестовать!
– Ты уже одного арестовал. И что? Помогло нам это? – Алексей вспомнил про случай с сержантом Малафеевым.
– Это разные вещи! Не сравнивай! – отмахнулся его товарищ.
– Ладно, ну а что думает об этом Бегма? Ты ему уже сообщил?
– Он на выезде. Вернётся только завтра утром.
Они долго спорили друг с другом, но так и не пришли к единому мнению. На сон у них осталось менее трёх часов.
Утром Никаноров сумел каким-то непостижимым для Алексея образом получить санкцию военного прокурора на арест Милевского, Рюмина и Анциферова. После этого немедля были произведены аресты. Милевского и Анциферова задержали сразу, хотя и с проблемами.
Когда оперативники попытались заломить руки Милевскому, он их без особых усилий раскидал в разные стороны.
– Что вы делаете?! – воскликнул он, отскакивая от напавших на него солдат.
Но больше Милевский ничего сказать и сделать не успел. Никаноров расчётливо ударил кулаком по его затылку, так, чтобы человек не умер, а потерял сознание.
А вот Анциферов даже не сопротивлялся.
Обыски в помещениях, где жили подозреваемые, ничего не дали. На допросе Милевский и Анциферов горячо и убедительно отрицали свою причастность к немецкой разведке.
Бегма, когда вернулся в штаб и узнал об аресте двух штабных офицеров, пришёл в сильнейшее негодование.
– Мальчишка! – кричал он на Никанорова, когда тот как ни в чём не бывало явился к нему по вызову. Старший лейтенант даже не потрудился сделать виноватое лицо.
– Хорош! Стоило уехать, а они вот что здесь наворотили! Да кто дал вам право, товарищ старший лейтенант? Кто дал вам право творить беззаконие, спрашиваю я вас? Совсем думать не хотите?! Так я вас научу думать, если родители это не сумели сделать! Поезжайте за Рюминым, и лучше пусть он окажется этим проклятым агентом, поняли? Для вас лучше! – майор стукнул кулаком по столу, да так, что лежавший на нём спичечный коробок подпрыгнул на несколько сантиметров.
Никаноров передал Анциферова и Милевского следователю Иванову, а сам вместе с Орловым и тремя пограничниками из роты охраны штаба фронта 3 октября поспешил выехать в 50-ю армию за военным корреспондентом Михаилом Рюминым.
Бегма, начальник Особого отдела НКВД Брянского фронта, посмотрел на часы. Было уже 22:15. Он встал из-за стола, прошёлся по комнате, которая в последние дни была его рабочим кабинетом, и почувствовал, что раздражение, которое он чувствовал в последнее время, отступило.
«Эх, не сдержался, вспылил, – недовольно думал он, в который уже раз вспоминая состоявшийся несколько дней назад разговор с Никаноровым. – Ну что ж, и такое бывает».
В дверь постучали, и в комнату вошёл следователь Особого отдела Ильин. Форма на нём сидела мешковато, сколько ни обращал на это его внимание Бегма. Следователь раньше несколько лет преподавал в гражданском вузе, поэтому до сих пор во многом был ещё гражданским человеком.
– Присаживайтесь, Сергей Фёдорович, – предложил Бегма. – Ну что, разобрались с Милевским и Анциферовым? Давайте материалы.
Начальник Особого отдела НКВД Брянского фронта внимательно перечёл документы, находившиеся в тонкой папочке, протянутой ему Ильиным. Какое впечатление на него произвело содержимое папки, понять было невозможно – лицо его оставалось совершенно спокойным.
