«Горячее лето» — это повесть о наших современниках.Идет нелегкий послевоенный 1947 год. В сибирском городе строится поселок Степной при крупном заводе. Молодые строители — те, что брали Берлин и Прагу, и те, кто «не поспел» на войну по возрасту — ищут верные пути в жизни: в труде, в дружбе, в любви. Они не хотят компромиссов. В борьбе взглядов закаляются характеры. В борьбе добывается счастье.
Отыскать начальника стройучастка Хазарова оказалось делом нелегким. Владимир Карпов побывал в конторе, на складе, а теперь безуспешно гонялся за начальником по строительной площадке.
— Только что был тут, — отвечали ему на расспросы. — Кажется, к соседнему дому пошел.
— Э, брат, наш начальник скор на ногу, — говорили каменщики, начинавшие кладку стен нового дома.
Карпов уже решил было прекратить бесплодную погоню и занять удобную позицию для наблюдения. Как раз в этот момент он увидел плотного, краснощекого мужчину лет пятидесяти пяти, в суконной тужурке, в больших сапогах, и понял, что нашел неуловимого Хазарова.
Тот сидел на толстом сосновом кругляке, просторно расставив ноги, упершись большими кулаками в колени. Расстегнутый на одну пуговицу ворот тужурки открывал косоворотку, туго обтягивающую полную, сильную шею. Из-под фуражки выпирал круглый, начисто бритый лиловый затылок. Крепкая фигура его была неподвижна, как монумент. Представлялось странным, что этот человек «скор на ногу».
— Мне сказали, что начальник стройучастка — вы.
Хазаров повернулся всем корпусам, бросил на подошедшего быстрый взгляд и снова принял прежнюю позу.
— Совершенно правильно сказали. Начальник стройучастка — я, — ответил он густым и чистым басом. — Чем могу служить?
— Наоборот, я к вам направлен служить. Работать, вернее.
Хазаров указал место рядом с собой.
— Поговорим. Меня зовут Платоном Петровичем.
Карпов сел, с любопытством разглядывая начальника.
Мускулистое лицо Хазарова под действием весенних ветров и солнечных лучей уже начало бронзоветь. Крупный, грубоватый профиль с толстым носом, плотно сжатыми губами и коротким подбородком выдавал в нем натуру напористую. Он смотрел в сторону города с таким выражением, словно чего-то давно и тщетно ждал.
Молчание затянулось.
— Фамилия? — неожиданно повернулся начальник.
— Карпов.
— Что умеете делать?
Ответа не последовало. Карпов подбирал слова и медлил.
— Где и что строили? — по-иному поставил вопрос Хазаров.
— Как вам сказать…
— Вот так фокус! — рассердился Хазаров. Брови его сдвинулись на лоб, потом опустились и сошлись. От этого лицо сделалось злым. — Не знает, строил или не строил!
— Строил, — твердо сказал Карпов. — Землянки, блиндажи, надолбы, проволочные заборы…
— Военспец, значит, — констатировал Хазаров.
Карпов решил, что надо подождать следующего вопроса, и промолчал.
— Так-с, чем же вы у меня будете заниматься?
— Назначен вашим помощником.
Только теперь Хазаров посмотрел на пришедшего пристально, будто оценивая его способности и возможности. Снисходительность сменилась на его лице выражением любопытства, но ненадолго. Он нашел, что собеседнику никак не больше двадцати семи — двадцати восьми и что он наверняка спортсмен. Роста среднего, держится прямо, смотрит смело. Вполне возможно, этот юнец до сих пор стихи строчить не бросил.
— Однако мы не землянки строим. Совсем другое… гм-м… Не похожее.
— Понимаю.
— Понимаете… Но умеете?
— Я, собственно, не хотел…
— Не хотел, а пришел! — изумленно пожал плечами Хазаров, будто перед его глазами творилось нечто совершенно невероятное.
— Я окончил строительный институт в Ленинграде, — строго сказал Карпов, сообразив, что с этим человеком надо говорить точно и определенно.
— Наконец! Значит, молодой специалист, — со вздохом облегчения произнес Хазаров, напирая на слово «молодой». — Вы, что же, собирались в стройуправлении засесть?
— Нет. Я хотел на промышленный объект, на строительство трубопрокатного завода. Вот туда, — указал Карпов через дорогу, где за забором виднелись корпуса и металлические каркасы цехов.
— Так, так… Обязательно завод, никак не меньше.
— Нет, почему же. Я не прочь бы и туда. — Владимир Карпов посмотрел в направлении города. Там строились многоэтажные дома, уже поднявшиеся выше окружающих зданий.
— Великолепно! Зачем же вы пожаловали ко мне?
— Видите ли…
— Вижу. Превосходно вижу! На глаза не жалуюсь. Одним словом, приехать, воздвигнуть Уралмаш либо Днепрогэс… Или дома-дворцы на тысячу квартир? Р-романтику вам подавай!
— Это плохо? — с шутливым вызовом сказал Карпов.
— А кто жилье для трубопрокатчиков будет строить? — уклонился от прямого ответа Хазаров, еще более раздражаясь. — Может быть, вы не знаете, что землянки вовремя войны не только на фронте плодились?
— Если я не подхожу для вас…
— А как вы сами считаете? — продолжал Хазаров, входя в раж. — Строил землянки, хотел на промышленный объект. Выходит: ни опыта, ни желания.
— Ясно, — жестко сказал Карпов, поддаваясь чувству обиды. Сам дивизионный инженер, бывало, с ним никогда так не разговаривал. — Разрешите идти?
— К-куда? — закричал Хазаров, проворно вставая и загораживая путь. — Будьте добры следовать за мной!
Хазаров бросил безнадежный взгляд вдоль дороги, уходящей в город, и решительно зашагал на окраину поселка. Карпов молча шел следом, рассматривая широкую спину начальника. Под одеждой угадывалось могучее тело.
Шел и думал: «Что это за человек? Встретил чуть ли не в штыки. В управлении, кажется, его считают дельным хозяином. Попробуй, разберись сразу».
