— Знаю, — согласился он. — Многие в Сайторине недовольны правлением тхайского императора, многие считали, что этому правлению давно пора положить конец. Они пыталась привлечь меня на свою сторону, но ты знаешь, я никогда не поддерживал новую войну. Поэтому подробностей я не знал. Только о том, что такие разработки велись, о пробных запусках, но гораздо меньшей мощности и дальности, вроде той катапульты, которая уничтожила мост в горах. Думаю, из-за моего несогласия и отказа поддержать это, устроили так, что выбор пал на наш дом, и ты должна была отправиться к императору. О том, какой удар готовится на самом деле, я узнал уже после того, как страж увез тебя. Ничего нельзя было сделать. И если бы я попытался тебя вернуть, это поставило бы под угрозу все. Мне обещали — тебя выведут из игры раньше, чем все это начнется, ты не пострадаешь.
— На острова?
— Да, на острова, в безопасное место.
— Но ты все равно здесь…
Отец чуть заметно, криво ухмыльнулся.
— Остаться в стороне, значило бы потерять контроль окончательно. Как бы там ни было, война уже началась и это не остановить. Я не мог остаться дома.
— Они уничтожили Тхарис.
— Не Тхарис, только Цитадель. Тхарис слишком велик. Решили устроить хортинское поле сразу, с первого удара. Одним ударом решить исход. Да, вероятно многие тхайские лорды успели покинуть Цитадель, но вряд ли им теперь есть, что противопоставить нашей силе, так же как нам нечего было противопоставить Дракону-императору. Возможно, и лучше решить так, разом, чем затягивать войну на долгие годы. За годы — погибло бы не меньше.
— Как ты можешь… — шепнула я.
— Это уже случилось, Тиаль. Что бы я ни думал по этому поводу, это уже свершилось. Можно лишь принять, как есть. И решить, как поступить дальше.
— А Эйх?
— Кавьяр? Ты ведь знаешь, тхаи иногда оборачиваются чудовищами. Но это не длится долго и серьезной угрозы не представляет. Эмоциональная вспышка — вспышкой и остается. Разовый мощный выплеск силы, но потом… все это сходит на нет, иногда даже убивает мага, вытягивая из него силы до капли. Для того, чтобы удержать, нужен хороший контроль, а… это сложно для тхаев, вся их магия противоречит этому. Я не знаю, что ты видела, но, боюсь, это уже ничего не изменит. Единственный, кому удалось по-настоящему, это Хакато, но и то, это стоило ему жизни.
— Он не умрет, — тихо сказала я.
Отец посмотрел на меня так странно… думаю, он отлично понимал мои чувства.
— Я рад, что ты теперь здесь, со мной, — сказал он. — Все будет хорошо.
Вздохнул. И все же, подошел, чуть неловко обнял меня за плечи. Эмоции никогда не были его сильной стороной, не помню, чтобы он когда-то открыто показывал то, что чувствует.
— Я волновался за тебя, Ти.
И я всхлипнула, уткнулась ему в плечо.
— Ну что ты, Ти? — кажется, его смущали мои слезы. — Не плачь, все хорошо. Ну что ты… не сейчас…
Да, вдруг кто-то увидит. Я ведь не просто дочь лорда Найраха, я его наследница. Я не имею права на слабость. Это одновременно заставляло собраться и… причиняло боль.
— Не плачь, Ти.
Да, я сейчас…
После меня, отец долго говорил с Альтаром.
Мне приготовили ванну, чистую одежду, я смогла, наконец, нормально помыться. Потом поесть — наконец-то хорошая горячая еда. Наконец-то можно отдохнуть и расслабиться.
Но расслабиться не выходило, я даже примерно не понимала, как будет дальше. Вернее, понимала, но смириться с этим не могла.
Отец сказал, мы ждем известий из Тхариса. Они должны предложить переговоры, должны обсудить условия. У них некому сражаться. Даже если лорды, наделенные силой, еще остались, им нечего противопоставить такой мощи. Они сдадутся.
Иначе Юшину готов ударить снова.
Да, Юшину уже провозгласил себя императором.
И почему-то мне кажется, не только у Тхариса, но и у Сайторина нет ни единого шанса помешать ему. Мы платили дань Хакато, теперь будет платить Юшину, только под видом налогов, но разницы никакой. Он уничтожит тхаев, всех подчистую… не только наделенных силой, но и любых, имеющих хоть каплю тхайской крови. Целый народ. Да, отец подтвердил, Юшину уже говорил об этом. Пока мало кто воспринимал это всерьез, просто тхаев как врагов, готовых сопротивляться, ведь кому нужны крестьяне… Но я видела достаточно, чтобы понимать — он готов уничтожить всех.
А потом примется за нас. Потому что мы недостаточно истинные. Мы уже давно не такие, как они, а значит, тоже не имеем права.
То, что сейчас сайторинцы сражаются вместе с дикими ринай — ничего не значит, это временно, пока есть общий враг.
Мне было страшно, на самом деле. Так не должно быть. Нельзя допустить…
Но что я могу?
Альтар никогда не признает власть Юшину, никогда не подчинится. А это значит, его могут убить. Не то, чтобы я испытываю к Альтару какие-то чувства, но… я уж точно не желаю ему зла. Он ведь не успокоится. И вряд ли все удастся тихо замять.
