— У нас вот еще что есть. Может, по ней узнаете?
Захар взял фотографию, огляделся беспокойно, остановил взгляд на мальчугане, который встретил гостей.
— Васька! Подай-ка мне очки, в горке они где-то…
Приложив очки к глазам, Захар долго всматривался в фотографию, а потом удивленно сказал:
— Слышь, ребята, а ить я видел где-то этого мужика. Ей-богу, видел! А вот где?.. — Казалось, он спрашивал не только себя, но и гостей. Потом вздохнул: — Не вспомнить.
Он отдал фотографию. Теперь ее снова надолго взял председатель. Удивлялся:
— Вроде я народ наш тоже знаю…
— Ребята! — вдруг встрепенулся Захар. — А ежели вам такую штуку испробовать?.. Тут у нас старуха есть шибко вострая. Ты должен знать ее, — обратился Захар к председателю. — Парасковья-костоправка. Она, почитай, всех деревенских за жизнь перещупала. То кости правит, то бабам ослобониться помогает, то ворожит… А память у нее нисколь не замутилась. Она скажет, и кого где крестили, и кого отпевали, и про родню, у кого на отшибе, тоже знает. Все помнит. Вам непременно к ней надо.
— Где ее найти? — спросил Федор.
— Я ее знаю, Федор Тихонович, — тронул за рукав Федора председатель. — Здесь не Москва, найдем.
Председатель повел поиск по-своему: по дороге к сельсовету выловил на улице с десяток ребятишек и послал их по деревне. Не прошло и получаса, как Парасковья-костоправка была обнаружена.
— И что у вас за дело срочное?, — удивлялась она, — Какая от меня польза может быть, от старухи?
Но председатель объяснился коротко:
— Человека не можем найти нужного. Захар Пологов его встречал, а где — не помнит. Сказал, ты должна знать.
— Вот чё! А что за человек-то?
— Бердышев его фамилия.
Парасковья как будто испугалась, хотя и ответила сразу:
— Сроду не слыхивала.
— Вот фотография, — протянул ей снимок Федор.
Парасковья отвела фотографию подальше, разглядывая. Нахмурилась, и снова на ее лице мелькнул испуг.
— Вроде и мне знаком, только старый… Как фамилию-то вы называли?
— Бердышев.
— Нет… А звать как?
— Афанасий, — ответил Федор. Добавил: — Иванович.
— Так это не Бердышев никакой, — подняла на него ясный взгляд Парасковья. — Этот Кашеваровым Афанасием должен быть.
— Какой Кашеваров? — спросил председатель.
— Этих Кашеваровых и нет уж давно в Мостовой-то. Как гражданская утихла, так и они вскорости пропали.
— Ты объясни толком, — занервничал председатель.
— А ты пойди обратно к Захару. Он в те годы активистом по деревне ходил. Он лучше меня объяснит…
…Второй разговор у Захара получился другим. Глядя на фотографию, он только удивлялся:
— И как это я опростоволосился!
Кашеваровы были из коренных жителей. Хозяевали крепко, имели земли больше ста десятин, держали работников, нанимая в страду еще до десятка сезонников. В хозяйстве держали девять лошадей, много скота, завели машины, торговали мануфактурой.
В девятнадцатом году два старших брата Кашеваровых добровольно вступили в армию Колчака. Старший, Петр, как ушел, так и не объявился больше в Мостовой. Говорили, сгинул на той войне. А второй — Афанасий — запомнился всем: он появился в родной деревне при офицерских погонах и с отрядом военной следственной комиссии. Две недели и пробыл в деревне, а беды принес — не обсказать: четырех активистов расстрелял, а пятого сжег в доме вместе с семьей. Захару Пологову удалось тогда скрыться из деревни. После учиненного разбоя Афанасий Кашеваров из Мостовой ушел, а в двадцать втором году вдруг появился снова. Но теперь уже присмиревший, в маломальской одежонке: видно, жизнь здорово потрепала его.
Какие были у него намерения, никто не знал. Но мужики, посоветовавшись, на другой же день сочинили на бывшего карателя заявление и отправили с ходоком в Каменск. Через день ходок вернулся в Мостовую с двумя вооруженными уполномоченными, но Кашеварова и след простыл. Кто-то, видимо, проговорился о заявлении.
— Сказывали, — припоминал Захар, — что скоро его изловили где-то, но он из-под стражи сбежал, с концом сбежал.
— А родственники его ведь здесь жили, с ними-то что? — спросил Федор.
— Иван-то Кашеваров, отец ихний, еще до революции овдовел. Когда Советская власть пришла, он уж плохой стал, правую половину у него отняло. А как белых прогнали, он вскорости и вовсе помер… Девка еще у них была, так ту то ли в Долматово, то ли в Шадринск какая-то дальняя тетка забрала. Так и кончились Кашеваровы в Мостовой.
На следующий день Федор вернулся в Свердловск. В областном архиве НКВД нашел дело Кашеварова.
Открывало его большое заявление крестьян из Мостовой.
