— Они проверили всех и каждого, когда убили Мойру, что ты, не сомневаюсь, хорошо запомнил, и получили только кипу безупречных алиби. А теперь эти полицейские даже не побеспокоились хотя бы снова всех опросить!
— У тебя случайно нет при себе номера полицейского участка?
— Есть, конечно, — буркнул он, вынул из внутреннего кармана записную книжку и вырвал оттуда листок. — Но они все равно тебе ничего не скажут. Это то же самое, что разговаривать с железной дверью.
Я отметил, что номер у них не изменился, и попросил пригласить старшего инспектора.
— По какому вопросу, сэр?
— По поводу покушения на убийство господина Малкольма Пемброка неделю назад.
— Минуточку, сэр.
Через некоторое время в трубке раздался другой голос, равнодушный и монотонный:
— Чем могу быть вам полезен, сэр?
— Я по поводу покушения на убийство господина Малкольма Пемброка…
— А кто вы, сэр?
— Его сын.
— Э-э-э… который из?
— Ян.
Послышалось шуршание бумаги.
— Назовите, пожалуйста, дату вашего рождения — чтобы удостоверить свою личность.
Я удивился, но назвал. Тогда голос в трубке спросил:
— Вы хотите что-нибудь сообщить?
— Мне бы хотелось знать, как продвигается расследование.
— Мы не вправе обсуждать это.
— Но…
— Но я могу сказать вам, сэр, что расследование по делу о якобы имевшем место покушении вскоре будет закрыто.
— Что значит «якобы имевшем место»?!
— Это действительно так, сэр. Не было обнаружено ни единого доказательства того, что на месте происшествия был кто-то посторонний.
— Не могу в это поверить.
С легким оттенком раздражения, но еще и с первым проблеском какой-то симпатии он сказал:
— Должен вам сказать, что там не было никаких следов того, что господина Малкольма Пемброка тащили со двора в гараж, что, по его словам, должно было произойти. Никаких следов — ни на газоне, ни на дорожке. Никаких царапин на каблуках господина Малкольма. Никаких отпечатков пальцев, кроме его собственных, ни на ручках машины, ни на ключе зажигания, вообще везде только его отпечатки. У него не было обнаружено никаких признаков отравления угарным газом. Это он объяснил тем, что не сразу позвонил в полицию. Мы еще раз тщательно обследовали место происшествия на следующее утро, когда господина Пемброка уже не было дома, и не нашли совершенно никаких признаков пребывания там преступника. Могу вас заверить, что дело мы все же не закроем, но пока у нас нет никаких оснований подозревать какое-нибудь другое лицо.
— Его чуть не убили, — ровно произнес я.
— Конечно, сэр, но, прошу прощения, я рассказал вам, как обстоят дела. Мне понятно ваше недоверие, сэр. Вам наверняка сейчас нелегко, — голос звучал теперь почти по-человечески, он пытался меня успокоить.
— Спасибо большое, что рассказали мне все это, — сказал наконец я.
— Рад был помочь. До свидания, сэр.
— До свидания, — медленно произнес я, но он уже бросил трубку.
— Что там еще такое?! — потребовал Малкольм, глядя мне в лицо.
Я повторил все, что услышал от старшего инспектора.
— Невероятно!!! — взорвался Малкольм.
— Нет.
— То есть?
— Хорошо продумано.
— Через какую дверь ты выпускал собак? — спросил я.
— Через кухонную, как всегда.
— Кухонная дверь в пяти шагах от задней двери гаража, если идти вдоль крытого перехода.
— Конечно, — раздраженно подтвердил Малкольм.
— Ты рассказывал мне, что вышел с собаками на лужайку. Надеюсь, полиции ты сказал то же самое?
— Да, конечно, я им так и сказал.
— Но ты на самом деле не помнишь, как шел к лужайке. Ты помнишь, что собирался это сделать, разве не так ты мне говорил?
Он нахмурился.
— Должно быть, так и есть.
— А что, если ты вовсе и не дошел до лужайки, если тебя стукнули по голове сразу на выходе из кухни? И что, если тебя вовсе и не волокли в гараж по земле, а несли?
Он открыл рот.
— Но я…
— Весишь ты не слишком много, — сказал я. — Я запросто могу подняться с тобой по пожарной лестнице.
При росте пять футов семь дюймов он весил около шестидесяти четырех килограммов. Малкольм был плотным, но не толстым.
— А отпечатки пальцев? — спросил Норман Вест.
— На пожарной лестнице можно переложить человека, которого несешь, на левое плечо, чтобы голова его свешивалась тебе на спину. Потом левой рукой обхватить его под коленями, в правую руку взять его правую руку, чтобы тело не соскальзывало, так будет довольно удобно, правда?
Они оба кивнули.
— А когда у тебя в руке зажата чья-то ладонь, запросто можно приложить ее к любой поверхности, например, к ручкам машины… — продолжал рассуждать я. — Если вначале открывать двери в перчатках, то таким образом можно было потом оставить везде отпечатки своей жертвы.
— Ты мог бы стать наемным убийцей, — сказал Малкольм. — Здорово у тебя получается.
— Таким образом, Малкольм теперь у нас полулежит на заднем сиденье автомобиля. Дальше остается только завести мотор и оставить дверцы открытыми, чтобы «чудесный аромат» легче проникал в салон.
— Дверцы?
— Дверцу водителя и, может быть, одну из задних дверей.
— Да, точно!
— И что мы получили? Самоубийство.
— А когда я пришел в себя, — мрачно сказал Малкольм, — я и сам оставил везде вокруг свои отпечатки. На ключе зажигания… везде.
