В саду у края лужайки собралась огромная толпа людей из поселка, и они все прибывали, напрямик через поля и садовые ворота. Их никто не гнал. Многие пришли с фотоаппаратами. Двое фотографов, похоже, были из газет. Послышался рев полицейских сирен: они приближались очень медленно, наверное, даже с сиреной не могли протиснуться через пробку на дороге. Наконец сирены смолкли, и вскоре к нам подошел внушительного вида человек в штатском, плотного телосложения, с черными усами, и сразу приступил к исполнению своих обязанностей,
— Господин Пемброк! — обратился он к Малкольму, как к старому знакомому.
Малкольм точно так же ответил:
— Старший инспектор.
Его голос заметно дрожал. Ветер немного утих, но Малкольм продолжал трястись даже под одеялом.
— А вы, сэр? — повернулся ко мне инспектор.
— Ян Пемброк.
Он поджал губы, рассматривая меня. Это с ним я тогда говорил по телефону.
— Где вы были этой ночью?
— В Лондоне, вместе с отцом. Мы только что… вернулись.
Я твердо смотрел в глаза старшему инспектору. Я мог чертовски много ему порассказать, но решил пока не торопиться.
Он уклончиво произнес:
— Мы вызовем экспертов по взрывчатым веществам, поскольку эти разрушения, если в доме не было газа, могли быть вызваны взрывным устройством.
«Почему он прямо не сказал — бомбой?» — раздраженно подумал я. К чему эта игра словами? Если он рассчитывал на какую-нибудь реакцию со стороны Малкольма или меня, он ничего не дождался, потому что оба мы поняли все, как только подошли к подъездной дорожке.
Если бы дом просто сгорел, Малкольм бы сейчас деловито бегал вокруг, давал указания, помогал выносить обломки, расстроенный, но полный решимости. Но этот взрыв его напугал и поверг в уныние и безразличие. Если бы Малкольм этой ночью заснул в своей постели, он уже никогда не проснулся бы, не пошел умываться, не прочитал бы утреннюю «Спортивную жизнь», не съел бы завтрак в «Ритце»…
Собственно, я тоже.
— Вижу, вы оба потрясены. Здесь, конечно, разговаривать невозможно, поэтому давайте проедем в полицейский участок, — ровным голосом, осторожно предложил старший инспектор, чтобы создать для нас хотя бы видимость свободы выбора.
Я напомнил:
— А что будет с домом? Он же открыт всем ветрам. Не говоря уже об этой громадной дыре, ни в одном окне не осталось стекол. В доме было много дорогих вещей… серебра… ценные бумаги в отцовском кабинете… кое-что из обстановки.
— Мы оставим здесь патруль. Если хотите, мы наймем кого-нибудь, чтобы забили окна досками, и свяжемся с ремонтной организацией. У них должен быть брезент, чтобы затянуть пролом в крыше.
— Перешлете мне счет, — безвольно и тихо сказал Малкольм.
— Ремонтная компания обязательно предъявит вам счет.
— Все равно, спасибо, — сказал я.
Старший инспектор кивнул.
«Похороны Квантума», — подумал я. Доски на окна — вместо гроба, траурное покрывало на крышу… А потом руины можно спокойно предать земле. Даже если какая-нибудь строительная компания сможет достаточно хорошо восстановить дом, захочет ли отец его отстраивать и жить здесь с такими воспоминаниями?
Малкольм встал, кутаясь в одеяло. Он выглядел сейчас гораздо старше своих лет: щеки ввалились, в глазах — безнадежность. Колени у Малкольма дрожали и подгибались, и мы втроем медленно пошли обратно вдоль кухни к передней стене дома.
«Скорая помощь» уехала, и одна из пожарных машин, но толпа прорвалась за красную веревочку, и во дворе сейчас было полно народу. Одинокий молоденький полицейский ничего не мог с этим поделать, но все еще добросовестно пытался навести порядок.
Как только мы показались из-за угла, толпа, собравшаяся перед развалинами, двинулась к нам. С каким-то противоестественным чувством я заметил там Фердинанда, Жервеза, Алисию, Беренайс, Вивьен, Дональда, Хелен… и сбился со счета.
Жервез громко воскликнул:
— Малкольм! Ты жив!
Он подошел и остановился прямо перед нами, так что мы тоже вынуждены были остановиться.
Бледный проблеск улыбки мелькнул в глазах отца при этом заявлении. Но Малкольм не успел пошутить по поводу «очевидного-невероятного», потому что остальные тут же забросали его вопросами, не давая вставить слово.
Вивьен натянуто сказала:
— Мне позвонили из поселка и сообщили, что Квантум взлетел на воздух и вы оба погибли.
Она, похоже, была недовольна, что ей так переврали все новости.
Потом вступила Алисия:
— Мне тоже позвонили, по меньшей мере трое… так что я приехала сама, после того как сказала Жервезу и остальным, конечно… — Алисия выглядела потрясенной, как и все остальные. На их лицах застыло то же выражение, что на моем, только с оттенком неудовольствия из-за того, что их так обманули.
— А когда мы сюда приехали, оказалось, что вы живы! — сказала Вивьен. Это прозвучало так, будто снова произошла какая-то ошибка.
— Что здесь случилось? Посмотрите только на Квантум! — сказал Фердинанд.
Беренайс спросила:
— А где вы были во время взрыва?
Дональд был совершенно сбит с толку:
— Мы думали, что вы погибли.
