А Фрэнк допил остатки «Питера Пэна» и бросил на стол еще несколько банкнот Оскара. Ночь будет длинной. Он встал, отошел от стола и направился через толпу к дверям.
– …Что, не понравилось пиво? – послышался знакомый голос совсем рядом с ним.
Фрэнк испуганно открыл глаза. Над ним стоял Гэри, который выглядел чуть подвыпившим.
– Задремал немного, – признался Фрэнк. – Наверное, от тепла.
– Мы с Самантой собираемся немного помять простыни, – поделился планами Гэри. – И не вернемся, когда «Сойки» выйдут на ударную позицию. Запиши все это на видео.
Фрэнк кивнул.
Гэри утащил свою новую подружку из кабинета. Она чему–то радовалась, смеялась и хихикала. Но Фрэнк по опыту знал, что это не продлится слишком долго. Гэри оставил дверь открытой. Его спальня была в конце коридора. Он и ту дверь тоже оставляет открытой, чтобы Фрэнк слышал все звуки, которые он будет производить. А после он устроит настоящий допрос, задаст тысячу вопросов. И Фрэнк должен будет отвечать. Да еще так, будто это ему интересно. Гэри был извращенцем. Временами Фрэнку было так стыдно работать на него, что он думал: все, больше не выдержит. Но если он уйдет, Гэри убьет его.
Поэтому существовал только один выход. Рано или поздно Гэри провалится. Если Нэшу повезет и он найдет пропавший героин, Фрэнк позволит ему убрать Гэри. У Нэша был серьезный мотив – месть. Он будет счастлив сделать это. А потом Фрэнк уберет Нэша. Ну а потом вышибет на тротуар эту хорошенькую задницу из магазина «Оранж Джулиус» вместе с коллекцией кактусов.
Вот это и будет счастливым концом для разнообразия.
Клер жила на Одиннадцатой Западной улице. Уиллоус подъехал к обочине напротив дома. Он тут же заметил движение в холле. Клер, в джинсах, коротких кожаных сапожках и черной шелковой куртке, вышла из подъезда и поспешила к машине.
Уиллоус улыбнулся ей.
– В чем дело? – спросила Паркер.
– Ты одета как вор–взломщик.
– Они носят кроссовки. Потому что им надо передвигаться бесшумно.
Уиллоус включил передачу, посмотрел в боковое зеркало и отъехал от края тротуара.
– Как там в суде?
– Отвратительно. Этот тип нанял хорошего адвоката, и такого дорогого: он носит костюм из четырех предметов.
Они говорили о мужчине из Калифорнии, который совершил преступление, ввязавшись в перестрелку с Паркер. Он получил рану и провел несколько месяцев в госпитале. Теперь заключен в тюрьму в ожидании суда и подал апелляцию о выпуске его на поруки.
– И он скорее всего получит разрешение. Они собираются выпустить этого подонка и убийцу.
Уиллоус замотал головой, не соглашаясь.
– Его не отпустят на поруки и не дадут ему возможность обратиться в суд. Он же стрелял в полицейского, Боже!
– Адвокат ссылается на смягчающие обстоятельства. Наш автомобиль не имел полицейских знаков. Было темно. Освещение плохое. И еще, и еще… А кроме того, это его первое преступление. До этого он был чист. К тому же он член правления солидного предприятия и может стать его владельцем. Уважаемый гражданин».
– Но мы показали ему свои значки, – возразил Уиллоус. – А он вытащил свою пушку и открыл стрельбу. Нет, он не выйдет на поруки. Вот когда отсидит, пусть становится уважаемым гражданином.
– Мне хотелось, чтобы ты оказался прав, – сказала Паркер, – но у меня большие подозрения, что будет не так.
– Подозрение… что это, плохое расположение духа?
– Ставлю пять долларов, что этого юнца отпустят на поруки.
– Мне нужны деньги, – ответил Уиллоус. – Поэтому я беру их.
Они ехали по эстакаде моста Баррард, и перед ними сверкали огни города. Уиллоус переехал на внутреннюю полосу, повернул направо, на Бич, проехал пару кварталов и снова повернул. Строительная площадка была пуста. Они проехали на нижнюю автостоянку. В жилом доме светилось несколько окон, но в квартире миссис Тайлер они были темными.
Уиллоус остановился примерно в двадцати футах от брошенной машины. Он включил дальний свет, и искривленная тень от автомобиля появилась на бетонных опорах моста.
Он заглушил мотор, но оставил гореть фары. Потом достал из ящичка для перчаток переносной полицейский фонарь и вышел из машины.
В старом автомобиле не было заметно никакого движения. Он попробовал открыть дверь. Она оказалась запертой. Он направил луч фонаря в салон, но слой птичьего помета был так толст, что сквозь стекла ничего нельзя было рассмотреть. Он постучал по стеклу обратной стороной фонаря.
– Полиция! Откройте!
Воздух был холодным и влажным.
Уиллоус снова постучал фонарем, но теперь решительнее. Никакого ответа. Зашел спереди, поставил ногу на передний бампер и раскачал машину. В машине возникла какая–то возня. Боковое стекло опустилось на два дюйма. Оттуда выглянул черный глаз.
Паркер держала в руках полицейский значок так, чтобы свет от фар автомобиля Уиллоуса падал на него. Стекло опустилось еще на дюйм. Послышался голос:
– Что вам надо?
Это было сказано на таком странном диалекте, что трудно было понять.
Паркер произнесла очень медленно:
– Трое суток назад, ночью, вы слышали очень громкий звук?
– Да.
– Но я не слышу вас, – пожаловалась Паркер. – И не понимаю, что вы говорите.
