Горячий айсберг 2011 полностью

– Не надо так расширенно переводить мои слова. Если я не говорю о каких-то самолетах, не надо от себя что-то добавлять. Я же тебя предупреждал…

Влад-Абдулла тут же извинился, подумав: «Хитрый татарин, все просекает!» Момент был неуютным. Но диалог, вернее, полилог, надо было доводить до конца. Сказал «а», говори и «б»… Он мобилизовался, чтобы еще раз не проколоться, и общими фразами, без конкретики довел до конца беседу с двойным дном. Доверительно пообщавшись с генералом, договорились об условиях следующей с ним встречи «тет-а-тет».

На этот раз она состоялась в пригородной вилле Надир-шаха. Главком сообщил, что должен провести консультации с президентом, а также получить гарантии, что господин Оразаев правомочен готовить подобные переговоры. Влад-Абдулла пообещал представить необходимую техническую документацию и организовать визит в Москву для контактов с представителями Росоружия. На этой же вилле под конец беседы тет-а-тет Владу-Абдулле был представлен командир авиационной бригады генерал-лейтенант Хасан-бек.

Это знакомство с комбригом нежданно повысило до небесных высот рейтинг Влада-Абдуллы среди авиасостава. Гильдееву такое и не снилось. Он и знать не мог, какие глобальные вопросы решает тихий скромный сотрудник его фирмы. Хасан-бек, с которым тут же завязались дружеские отношения (иначе и быть не могло – знакомил сам главком), предложил Владу-Абдулле стать его советником и был счастлив, что тот дал согласие. Бригада оказалась боевая, Влад-Абдулла постоянно присутствовал на полетах и пусках ракет. Комбриг считался богом, все остальные – по ранжиру.

Статус советника командира неожиданно стал хлебным местом. Местные офицеры – майоры, подполковники, полковники, видя, что Влад-Абдулла в очень хороших дружеских отношениях с командиром, даже имеет на него некоторое влияние, потянулись к нему косяком, чтобы лоббировать свои вопросы. Напрямую идти боялись, приходили к советнику, приносили дары, заводили разговоры, чтобы походатайствовал. Этакое восточное иезуитство. Овец, верблюдов, белых коней не предлагали, в основном с поклоном вручали золотые и серебряные вещи, поделки красного дерева, четки из драгоценных камней – типичный арабский набор. Отказываться нельзя. Необходимо принимать, иначе воспримут как очень серьезную обиду, к тому же это вызовет настороженность. Понятие «взятка» в русском понимании этого слова у них отсутствовало – не ты берешь, а тебе дают. И Влад-Абдулла никогда не отказывал, решал вопросы или говорил, что решал… Главное – улыбаться и не отказывать…

Многое приходилось постигать, о чем не учили и о чем не говорили в академии. Однажды Влад-Абдулла и Хасан-бек сидели в апартаментах, пили какой-то арабский напиток на травах. Тут вошел майор и говорит: «Господин генерал, я хотел попросить у вас отпуск на две недели за свой счет, с оружием». Родин подумал, что ослышался или, может быть, неправильно понял. Командир разрешил: «Да, хорошо». Майор положил на стол рапорт, написанный от руки, и генерал спросил: «Сколько тебе надо времени?» «Две недели!» – «Я тебя отпускаю, только возвращайся живым». Когда майор ушел, Абдулла, естественно, поинтересовался, о чем шла речь. Арабский он знал практически безупречно, а тут что-то не понял. Генерал охотно пояснил. Оказывается, у них до сих пор действовал закон кровной мести… клан, к которому где-то там, в глубине страны, принадлежал офицер, находился в состоянии открытой вражды с другим кланом. И возникла ситуация, когда необходимо оповестить всех родственников, что в такое-то время нужно быть в родовом имении для очень серьезного разговора с противостоящим кланом. По возможности иметь свое оружие. Вот майор, «по тревоге» прихватив пистолет или автомат, официально (а это считалось официальным поводом для отъезда в командировку) оставил свою службу… Та поездка закончилось благополучно, без стрельбы. Свои вопросы кланы решили мирно. Майор вернулся живым и здоровым, о чем и доложил комбригу.