Есть только я и Май, застывшие в ожидании, тела, подрагивающие от нетерпения, и наши взгляды, сшибающиеся посередине. Май начинает ритмично надавливать членом, проталкиваясь внутрь. Давлюсь спёртым воздухом, вдыхая его, как рыба, выброшенная на берег.
— Если не хочешь… — начинает Май, а самого колотит крупная дрожь и голос срывается на хриплый шёпот.
— Хочу-у-у-у, — понимаю, что в нём меня заводит больше всего. Его кажущаяся отстранённость и яростная одержимость под тонкой корочкой льда.
Май громко стонет, на мгновение прикрывает глаза, входит медленно и осторожно, двигает меня, направляя, натягивает на себя и замирает, дойдя до упора. От бешеного желания спина выгибается мостиком. Я сжимаю его член, горячий и дрожащий от нетерпения, понимая, что хочу его.
Хочу, чтобы унесло удущающей волной, чтобы нас двоих накрыло колпаком страсти. Двигаю бёдрами навстречу, громко простонав его имя. И он начинает двигаться. Быстрее и быстрее, под наши обоюдные стоны. Комкаю пальцами простынь, не в силах удержаться, дёргаюсь и позволяю ему делать всё, что заблагорассудится.
Точка абсолютного доверия и блаженства, когда особенно остро и возбуждающе воспринимается каждое движение и прикосновение, а хриплый шёпот прокатывается по коже обжигающей волной.
Ещё… Ещё… Ещё… Куда выше и больше, глубже, хотя кажется, что глубже и лучше не бывает, но следующее мгновение доказывает обратное. Май просит:
— Хочу… В тебя… Можно?
Скорее читаю по губам, чем слышу его просьбу, потому что в ушах гудит и музыка, и громкие стоны. Тело покрыто влажной испариной и плавает в мареве. Оргазм надвигается сплошной огненной стеной, от которой не спастись. Плавлюсь от секса, жаркого и бесстыже откровенного, такого, какого не было ещё ни разу.
Мгновение — меня выкручивает спазмами удовольствия, сжимает под быстрые толчки и горячие стоны Мая, которого трясёт в таком же бешеном оргазме. Он выплёскивается, громко выкрикнув моё имя. А у меня в горле пересохло от постоянных криков и стонов.
Изумлённо наблюдаю, как лицо Мая раскрашивается разноцветными пятнами, секундой спустя понимаю, что это через прорези жалюзи ложатся отсветы фейерверка, грохочущего за окном.
Май осторожно опускает мои ноги, ложась рядом. Я обхватываю его за шею руками, целуя пухлые губы. Такие же сухие и искусанные, как мои. Сердце стучит оглушительно громко в моей груди.
А у Мая сердце стучит в ритме, заданном рукой искусного барабанщика. Дышать тяжело… Вдыхаю запах кожи Мая: пряно и немного свежо, солоновато… Глаза сами закрываются. Только мгновением спустя ощущаю близость Антона, целующего кожу спины. Чёрт…
Почему-то именно Антон кажется среди нас третьим лишним. Несмотря на то, что Май должен был стать временной переменной, но никак не Антон.
— Жарко-о-о-о… — говорю я.
— Ещё бы, — смеётся Антон, — с тобой, сладкая, по-другому не получается.
— Тоша, открой окно, пожалуйста, — прошу я. — Дышать нечем.
Лёгкая ночная прохлада ветерком проносится по обнажённым телам. Мы засыпаем почти мгновенно…
Лёгкий стук в окно, как будто захлопнулась створка. Просыпаюсь. В незнакомом месте сон более чуткий, чем обычно.
Антон недовольно хмурится, переворачиваясь на бок. Его тяжёлая нога придавила моё колено так, что почти не чувствую ногу. Теперь надо выбраться из-под руки Мая, который обнимает меня за талию. Он цепляется за меня, прижимая к себе ещё крепче.
— Спи. Ещё рано… — сонно бормочет он, утыкаясь носом в мне в плечо.
— Знаю. Мне просто не спится.
Не могу удержаться от того, чтобы не погладить Мая по щеке. Он перехватывает мою ладонь, чтобы потереться об неё.
— А теперь мне нужно встать, — говорю я.
Май нехотя отпускает мою руку и поднимается следом за мной.
— Ты почему встал? — спрашиваю я, закрывая окно.
Ночью было жарко, нам достался домик без москитной сетки на окне, Антон открывал окно ненадолго, потом закрывал. Но, наверное, под утро Тоха открыл окно, чтобы просвежить воздух, и уснул.
— Я в этой постели спал только из-за тебя. Извини, но дрыхнуть на одной постели с голым мужиком я не собираюсь, — отвечает Май.
— Ты жуткая растрёпа, — улыбаюсь я.
От причёски Мая не осталось и следа: светлые волосы торчат во все стороны.
— Чёрт… Какого вам не спится? — ворчит Антон, садясь на кровати.
Он ловит меня за руку, опрокидывая обратно на кровать.
— Лежать, — командует он. — Нам некуда торопиться. А вот Маю пора сваливать, пока все остальные спят.
— Да, приятель, ты — само гостеприимство, — отзывается Май, тем не менее собирая разбросанную одежду.
— Ты такой помятый, — улыбается Антон, глядя на мятую одежду Мая.
— А ты покусанный, — огрызается Май, смотря, как Антон чешет плечо.
— Комары меня сожрали. Как вы не чешетесь? — жалуется Тоха.
В домике стоял фумигатор от комаров. Ни меня, ни Мая комары не тронули, а Антон так морщится, что мне становится смешно.
— Ты просто самый-самый вкусный, — говорю я Антону. — Поэтому комары на тебя накинулись. И ещё ты лежал у окна.
— Нет, остановимся на первой версии. Я — вкусный, — улыбается Антон, тянется за телефоном. — Давай ещё поспим? Только половина десятого.
