— Это не я дрянь, а ты! Ты ведёшь себя как дешёвка. Цепляешься за кого угодно. Но теперь тебе точно не светит выйти замуж за Гошу. Его родители не позволят связаться сыну со шлюшкой…
— Ха-ха-ха! Думаешь, они позволят Гоше быть с тобой? Если это не входит в их планы, Гоши не будет с тобой рядом. Гоша — трус! Он действует только по родительской указке, потому что боится, что его лишат всех удобств и дорогих игрушек. А с тобой я больше не хочу общаться. Ты — самая дерьмовая подруга на всём белом свете!
— Я тоже не хочу с тобой общаться!.. Ещё не хватало, чтобы обо мне начали сплетничать тоже самое, что и о тебе.
— Дрянь!
Алёна услышала последнее и слово и выматерилась, отключившись. Я отбросила телефон в сторону и легла на кровать, заплакав в голос. Подруги у меня теперь не было. Не было, вообще, никого, кто встал бы на мою сторону.
В комнате раздались тяжёлые шаги отца, а потом громыхнуло. Он схватился за шнур и встащил лэптоп со стола, не церемонясь. Отец был в бешенстве, и ему было плевать, что дорогущая техника может сломаться.
— Никакого телефона, ноутбука, подруг… Ничего! Ты меня поняла? Защищаешь свой диплом! А потом… Потом я буду решать, что с тобой делать!
— Тима, не круши всё подряд! — в комнату вбежала мачеха. — Как она будет готовиться к защите без компьютера?
— Полтора часа в день достаточно! — рявкнул отец. — А ты, Маша, будешь сидеть рядом и смотреть, чтобы она не переписывалась в чатах, ВКонтакте или где они ещё друг друга находят, извращенцы!..
Отец вышел из комнаты, громыхнув дверью. Мария Львовна смерила меня презрительным взглядом, скривившись, словно я была мерзким насекомым, и выбежала за отцом. Через полминуты щёлкнул замок: меня закрыли на ключ…
Но папино наказание на этом ещё не закончилось: из окна спальни я видела, как он сваливает в мусорный бак все мои кисти и краски. Мольберты разламываются в щепки, складываясь кучей. Отец разжёг костёр. Туда же полетели и мои наброски. Отец комкал бумагу, бросая её в горевший костёр. Особенно яростно он комкал листы, на которых видел наброски Мая…
Это был самый худший день в моей жизни. Меня выпустили только в обед, но отвели место на кухне, словно я могла запачкать родных своим присутствием. В доме было тихо и слышались только тяжёлые шаги отца, расхаживающего по коридорам. Все домочадцы сидели в своих комнатах, как мыши, боясь попасться отцу под горячую руку.
Наверное, перепало и Марусе, потому что сестрёнка дольше обыкновенного усердно зубрила китайский вслух.
Была уже поздняя ночь. Но мне не спалось. Жизнь виделась чёрным колодцем, который накрыли тяжёлым люком. Нет выхода. В окно кто-то осторожно поскрёбся. Я не обратила внимания, но звук повторился. Я обернулась: Маруся стояла на балконе, смешно расплющив нос о стекло. Я встала и впустила её.
— Ты чего не спишь? — шёпотом спросила я.
— Мне не спится. Папа так орал, что мне до сих пор страшно, — так же шёпотом ответила Маруся и протянула мне небольшой блокнот с плотными белыми листами.
— Папа вот это уронил, когда тащил всё твоё… ну сжигать. Он не заметил, а я подобрала.
— Спасибо…
Я села на кровати, пролистав блокнот. В нём сохранились кое-какие наброски, выполненные простым карандашом.
— Ты так и не нарисовала мне моих «BTS», — заявила сестрёнка, протягивая мне телефон. — Вот они…
Маруся притащила мне и стакан с простыми карандашами, усевшись рядом на кровать.
— Муся, у меня настроение — говно, ничего не выйдет, — всхлипнула я, беспомощно крутя карандаш между пальцев.
— А ты попробуй. Ты — сильная, у тебя всё всегда получается, — погладила меня по спине Маруся, прижавшись плечом. — Хочешь, позвони с моего телефона?..
— Нет, мне некому звонить. Я лучше порисую.
Я вытерла слёзы и принялась перерисовывать для сестры обожаемых ею солистов корейской поп-группы. Слёзы то и дело набегали на глаза, и мне приходилось их смахивать, чтобы видеть хоть что-то.
— Папа поорёт и перестанет. Не переживай. Всё наладится… — заверила меня Маруся с беспечностью подростка, верящего, что завтра всё будет гораздо лучше, чем сегодня.
Время текло очень медленно, но вот настал тот день. Сегодня мне нужно было защитить диплом. Отец сам привёз меня к университету и хотел забрать меня сразу же после окончания защиты.
— Выходи. Защитишь не меньше, чем на девяносто пять баллов, ясно? А потом я подумаю, что с тобой дальше делать, — напутствовал меня отец, выпуская из салона своего автомобиля.
— И если я узнаю, что ты в университете общаешься с этими уродами… — начал отец.
— Они давно окончили университет. Их там нет, — ровно ответила я.
— Тогда вперёд. Веди себя прилично и не позорь меня ещё больше.
Я кивнула и вылезла из салона автомобиля.
— Ника! — позвал меня отец немного более тёплым голосом.
Я обернулась.
— Ни пуха, ни пера…
— К чёрту.
К чёрту всё и всех. У главного входа в университет я увидела стайку одногруппниц, среди которых заметила и Алёну. Подруга сделала вид, что не заметила меня, да и я не собиралась с ней здороваться. Я просто прошла мимо, услышав шепотки и хохоток за спиной. Плевать… Пошли все к чёрту.
