Это, собственно, был даже не вопрос, а ответ на него. Ясный и недвусмысленный ответ, и пленная шпионка это прекрасно понимала. Но она пыталась уцепиться за последний, хоть и мизерный шанс. А что еще было делать в ее положении? Город — вот он. И вот он, конец ее путешествия. К тому же она много чего рассказала пленившему ее советскому спецназовцу. Хоть и не прямо, а косвенно, но ведь и это немало. В умелых руках даже косвенные сведения, даже малозначительные полунамеки всегда превращаются в полновесные доказательства. И так получается, что эти доказательства она предоставила спецназовцу сама. Заболтал ее спецназовец, окрутил…
— Деньги! — выкрикнула Росица. — Я говорю о деньгах!
— Ах, деньги, — хлопнул себя по лбу Дубко. — Как же это я запамятовал!
Он резко нажал на тормоз, и машина остановилась прямо посреди улицы.
— Так вот, о деньгах, — продолжил он. — Что ж, я согласен. Хочется, знаете ли, пожить красиво, так сказать, пошиковать. И сколько вы мне заплатите?
— Назовите сумму сами, — неуверенно произнесла Росица. Она чувствовала, что ее собеседник темнит, гнет какую-то свою линию. Но что это была за линия?
— Обязательно назову, — сказал Дубко. — В рублях и в валюте. Если вы ответите мне на несколько моих вопросов.
— Что вас интересует? — с подозрением спросила женщина.
— Что меня интересует? Так, пустяки. Например, мне бы хотелось знать о резервной группе.
— Я вас не понимаю…
— Неужели? Ах, мадемуазель, все вы распрекрасно понимаете! Те четыре молодца, которые на наших с вами глазах вышли в море, до цели не доберутся. Уж вы мне поверьте — так все и будет. А корабль вывести из строя надо или не надо? Вроде как надо. Вот тут-то и будет задействована резервная группа. Я не ошибаюсь — все так и задумано?
Росица молчала, она не знала, что ответить. Тем более такого вопроса она совсем не ожидала.
— Молчите? — усмехнулся Дубко. — Что ж, можете и помолчать. Ваше молчание в данном случае красноречивее всякого ответа. Однако кое-что я хотел бы уточнить. Кто те четверо, что входят в резервную группу? Где они затаились? И входите ли вы сами в состав группы?
Но и на это Росица ничего не ответила.
— И последний вопрос, — сказал Дубко. — Помимо морских меня еще интересуют и ваши сухопутные шпионские дела. Резидент, связные, ну и так далее. В частности, мне бы хотелось больше узнать о некой личности по прозвищу Валентин. Подозреваю, что вы знаете этого человечка. Ведь знаете же?
— Зачем вам все это? — наконец отозвалась женщина. — Зачем вы все усложняете, когда все так просто? Я вам плачу, вы меня отпускаете. Обычная сделка, и ничего больше. Мы с вами спецназовцы, значит, можем договориться.
— То есть, насколько я понимаю, отвечать на мои вопросы вы не желаете? — уточнил Дубко. — Напрасно, мадемуазель. Потому что я предлагаю вам другую сделку, еще проще той, которую предлагаете мне вы. Подчеркиваю, тут все предельно просто. Если вы ответите на все мои вопросы, мы тотчас же едем по указанному вами адресу, вы мне платите, и мы расстаемся. А вот если вы не пожелаете отвечать, тогда другое дело. В этом случае вам же будет хуже. Уточню, вам будет очень и очень плохо. Иначе говоря, в этом случае я передам вас в умелые руки. Сказать, что вас там ожидает? Или догадаетесь сами? Вот такое у меня к вам деловое предложение.
— Но для чего вам знать ответы на ваши вопросы, если у вас будут деньги? — в недоумении, к которому примешивалась тревога, спросила Росица.
— Мадемуазель, у нас мало времени, — ответил Дубко. — Я тороплюсь. В данный момент мои друзья добивают вашу группу прикрытия. Так вот, я очень хочу им помочь, хотя, думаю, они справятся и без меня. Но тут, знаете ли, дело чести. Впрочем, я готов махнуть рукой на такие тонкие материи, как честь, если вы отвалите мне приличную сумму. Я поделюсь этой суммой с моими боевыми друзьями и… А дальше — не ваше дело.
— Ну так получите деньги и бегите к своим друзьям!
— Э, нет! Для начала я хотел бы услышать ваши ответы на мои вопросы! Иначе я в разочаровании махну рукой и отвезу вас по месту назначения. Благо это совсем рядом.
— Но зачем вам знать ответы, раз вас интересуют деньги?
Впрочем, этот вопрос Росица могла и не задавать. Потому что она вдруг отчетливо поняла, в какую западню загнал ее этот советский спецназовец. Из этой западни не было выхода. Или она все расскажет о себе самой и остальных шпионах и диверсантах, которых знает, или этот спецназовец сдаст ее, как он выразился, по месту назначения. И то и другое было для нее плохо. Очень плохо. Потому что в обоих случаях ей грозили последствия, которые она и вообразить не могла.
Хотя по большому счету и воображать-то тут было особо нечего. Если она сейчас ничего не скажет, ее отдадут в руки советским спецслужбам. А что дальше? Наверняка тюрьма на долгие годы, и это в лучшем случае. А если она ответит на вопросы, то разоблачит всю шпионскую сеть. И тогда ей верная смерть, потому что такого ее хозяева не прощают. Не было у Росицы никакого выхода из западни — хоть отвечай на вопросы, хоть не отвечай. По крайней мере, так она считала.
