Один разговор закончился. Помертвевший от страха Перевозчик включил второй.
Ноги подкосились, и Перевозчик опустился на край ванны. Только теперь он явственно понял, во что ввязался: у него в руках запись переговоров киллера и заказчика! А заказчик – Авил, который хорошо известен в криминальном мире своей жестокостью и умением добиваться цели! И его дернула нелегкая позвонить самому Авилу! Вдобавок, тот сделал ответный звонок… Перевозчик посмотрел на экран – даже не один, а пять! Значит, заинтересовался, значит, будет искать… И обязательно найдет!
– Валера, ну что ты там застрял? – донёсся из-за двери голос Риты. – Иди уже, остынет всё!
Перевозчик засунул брюки и рубашку в пакет, туда же бросил телефон. Оставался еще пистолет. Но его в мусорник бросать не стоит. Да и телефон, пожалуй, тоже. Их лучше утопить в Дону… Он вынул «Самсунг» и застегнул пакет.
– Иду я, иду! – сказал он, хотя аппетит пропал начисто.
– Что у тебя такой вид, будто в ванной волка увидел? – спросила Рита. – И что у тебя за телефон?
– В чужой тачке нашёл, – отстраненно проговорил Валера, заторможенно глядя на злосчастный телефон, стиснутый в судорожно сжатой руке.
Голуб выслушал шефа молча. Он был доверенным лицом Авила, допускался ко всем секретам и знал про Гавроша. Раньше он работал опером ФСКН[1], где за соответствующие привычки и замашки имел среди коллег прозвище Барин: этому способствовало пристрастие к дорогим вещам, ресторанам премиум-класса и красивым, ухоженным женщинам. Все перечисленное требовало денег, недостаток которых и привел его на «зарплату» к Авилу, так что душой он давно служил нынешнему боссу. Потом из-за барских привычек и сомнительных связей его уволили из Службы, и он полностью перешел в Организацию, став своим не только душой, но и телом. Правда, потеря должностных полномочий сказалась на его облике: он стал сутулиться, при ходьбе наклонять голову вперед, будто искал потерянный кошелек или хотел склевать просыпанные зерна, и выставлял вперед уже не грудь, а живот. К тому же без защитного ореола представителя власти проявилась присущая ему трусоватость. Наблюдательная братва за конфигурацию фигуры и слабость характера метко навесила ему новое погоняло: Голуб. Но Авил не разочаровался: отмороженных бойцов у него и так было до хрена, а он делал ставку на оперские возможности и связи бывшего мента.
– Ну, что ты молчишь? – нетерпеливо прикрикнул Авил.
– С того света еще никто и никогда не звонил, – ответил Голуб.
– Значит, что?!
– Значит, Еремей туфту прогнал, и Гаврош жив-здоров!
– Такие рамсы исключены! И потом, зачем он звонил? Помолчать в трубку?
Голуб насупился. Он не любил, когда его тычут мордой в дерьмо.
– Второй вариант: Еремей забрал телефон у Гавроша, а тот, кто его завалил, забрал у него…
– Допустим! А звонили зачем?
– Бабла потребовать.
– Чего ж не потребовали?! – Авил разозлился. – Ты же ментом работал! А сам порожняки гоняешь…
Он встал, подошел к окну, отодвинув штору, осторожно выглянул во двор.
– Слышал я байку про «профсоюз киллеров»… Типа они мстят за своих… Может, то и не байка? Что скажешь, мент?
Голуб пожал плечами.
– Ходила такая тема… Только с реальными фактами не сталкивался. И никто из старых оперов не рассказывал.
– Никакого толка от тебя нет! – заорал Авил. – Зачем ты мне нужен?!
Начальник службы безопасности молчал. Он знал, что в такие моменты шефу лучше не перечить. Наступила томительная пауза. Напряжение сгущалось. И вдруг, как в кино, зазвонил личный телефон Авила. Номер был незнаком, и обычно на такие звонки он не отвечал. Но напряженная обстановка и дефицит информации заставляли нарушить правила: вдруг в этом звонке разгадка? Авил нажал кнопку.
– Говори! – властным, как всегда, тоном приказал он.
– Привет от Еремея, скотина! Скоро вы встретитесь!
Авил обомлел. Это был голос Гавроша.
– Чего притих? В штаны наложил?
Дрожащим пальцем Авил включил громкую связь.
– Что случилось, дружище? – стараясь совладать с голосом, спросил он.
