Конечно, трава виновата. Как всегда.
– То есть ты у нас такой беленький и пушистенький, прямо в рай посылать можно. А трава испортила тебя. Я правильно понял?
– Да. Все так. Не будь я под кайфом, в жизни бы мне в голову это не пришло.
– Да что ты? – произнес я ощущая прилив ярости и негодования. – Как же меня бесят люди, обвиняющие всех остальных в своих проблемах. Нет, вы ошибаетесь, я хороший, просто во всем наркотики виноваты. Я вообще сироткам помогал, а потом этот алкоголь пришел в мою жизнь и все испортил. Я бы ни за что не оставил свою семью жить на улице, но эти игровые автоматы, да еще и букмекерские конторы прижали меня и отняли последнюю копейку. Товарищ судья, я в жизни не совершил бы подобного, но вы бы видели, как тот мальчуган смотрел на меня, непристойно подмигивая, я вам говорю, даже вы не удержались бы. Так. Ты согласен?
– С чем? – непонимающе спросил Алексей.
– С тем, что шестилетний парнишка виноват в собственном изнасиловании? – прокричал я вопрос, сняв пистолет с предохранителя.
– Нет конечно.
– Ага. Значит ты признаешься в своем желании меня убить?
– Я… – не нашел нужных слов Алексей.
– Расценю это за положительный ответ. – сказал я и пустил пулю меж его глаз.
«Какого хрена ты наделал?»
Черт. Как же на душе и вокруг сразу спокойно стало. Так тихо, даже не отвлекают отдаленные крики Алины. Если бы я раньше знал, что убийство другого человека принесет такое облегчение, давно с кем-нибудь покончил.
Кстати, Лена попросила позвонить ей, без боязни и неловкостей. Как раз надо будет этим заняться.
И все же я ощущаю себя по-другому. Это уже не чувство облегчения после выстрела. Как мне только пришлось убирать последствие своих дел, весь романтизм пропал моментально: для начала надо было успокоить Алину, а то хрен пойми кого она могла своими криками призвать; затем поднять бездушное тело мертвого Леши, а оно было исполинских объемов, как минимум по ощущениям; затем, еле дотащив тело пару метров, вошел с ним по пояс в воду, стараясь оттолкнуть его ближе к середине реки, чтобы течение отнесло Лешу как можно дальше; потом весь мокрый, с Алиной, переставшей мучится раскаянием по убийце своего парня, под руку стал выбираться наверх; после нескольких падений, обессилев сел и, не вставая минут пять, замерзал под холодным ветром; в конце, посадив Алину на такси, поплелся наконец домой.
Нет, это не чувство облегчение. Я не знаю. Никогда не ощущал себя так раньше. Может быть я стал более полноценным после выстрела. Каким-то целостным. Неужели убийство другого человека дополнило недостающую часть меня? Надо во всем этом разобраться, но позже.
Придя домой, и чутка отогревшись, я, пока еще адреналин не покинул мое тело, в ночи позвонил Лене. Она, не до конца понимая происходящее, сонным голосом сказала подойти завтра вечером к ней домой и поговорить у нее. И перед тем, как закончить разговор, настоятельно рекомендовала мне не звонить ей в такой час.
Теперь, спустя двадцать часов после убийства Алексея, я стою под входной дверью в ее подъезд и не могу идти дальше. Черт, ты вчера человека убил, а сейчас не можешь нажать на домофон и поговорить с девушкой. Просто расслабься и позвони. Ладно.
– Да? – негромким голосом спросила Елена.
– Лена, привет, – ответил я, стараясь сделать голос более спокойным. – Это я, Игорь.
– Ты мог и не представляться, – произнесла она приятным голосом. – Я тебя по голосу узнала. Проходи.
– Игорь, привет, – весело сказала Елена, открывая дверь.
– Ух, как ты быстро открыла. Я же буквально пару секунд назад позвонил.
– Да, я просто около двери была, – произнесла она, слегка ухмыльнувшись. – Не стой столбом, заходи уже. Куртку можешь повесить в прихожей, обувь поставь к остальным парам. И дверь закрой, – бросила через плечо Елена, уходя в глубь квартиры.
Да уж. Хорошо, что мы встречаемся у нее в квартире, а не у меня. Увидев мою любовь к чистоте, она бы быстро ретировалась куда подальше. И я бы понял ее. Она точно любит порядок и чистоту: верхняя одежда аккуратно висит в прихожей, даже моя кожанка картины не портит; обувь стоит ровными рядами, уже правда не с небольшим выступом, возле удобного на взгляд сиденья; пол чистый, даже слегка блестящий, видимо недавно помытый; в комнате ни единого намека на возможность скопления пылинок; стол убран, десятки книг, расположенные на полках, стоят до скрупулезности идентично на зависть даже самым лучшим преподавателям по строевой подготовке; диван, идеально точно примкнутый к стене, на который села Елена и рукой призывала меня присоединиться к ней, выглядел новым, будто бы только из салона. Да, все-таки хорошо было встретиться на ее территории.
– Рассказывай, – проговорила Елена, едва я успел сесть на диван.
– О чем рассказывать?
– О причинах, вынудивших позвонить мне и разбудить прошлой ночью. Или ты всем своим знакомым преспокойно звонишь посреди ночи?
– Извини, я не хотел тебя будить. Просто мне захотелось с кем-то поговорить, и ты первая пришла на ум.
