Но вот она снова спряталась, подернулась темной дымкой. И снова выглянула - сначала глазок, потом профиль - другой глаз так и пропал во тьме.
Лукавая луна жонглировала набегающими облаками и волнами реки, которая сцапала ее, как только она появилась, и все старалась запихнуть поглубже. А может, это она играла с нами? Луна ведь знала, что мы сидим тут ради нее одной.
Ночь становилась то светлее, то темнее. Говорят, каждый рождается под своей звездой... Я повернулась к тебе и неожиданно спросила:
- Скажи-ка, сколько тебе лет? Ты знаешь, когда ты родился?
Ты взглянул на меня так, будто я как раз с луны свалилась:
- Сколько мне лет? Я и сам часто задумываюсь. Отец говорил, что записал меня на два года старше, чтобы моего брата Давида не забрали в армию. Бога, мол, все равно не обманешь, а соврать чиновнику грех простительный. Лишь бы Давиду не забрили лоб.
- Когда ж ты все-таки родился?
- Хочешь, можно высчитать. Я - самый старший. Следом идет Нюта, старшая из моих сестер. Недавно мама сказала отцу за столом: "Почему ты не займешься Ханкой? - Так у нас зовут Нюту. - Обо всем должна думать я одна. Долго ей еще ждать? Ей же, с Божьей помощью, скоро семнадцать будет. Зайди к шадхену, ведь мимо ходишь". Если Нюте семнадцать, значит, мне не больше девятнадцати.
- А в какой день ты родился? Это известно?
- Зачем тебе все знать? Скоро состаришься.
- Почему все? Только когда ты родился.
- Кто это знает! Разве что мама. И то навряд ли: столько детей, поди упомни! Правда, когда мы с сестрами ругаемся, они кричат: "Дурак дураком! Кто в таммузе родился, тот в уме повредился".
Звезды, сбежавшиеся послушать твой рассказ, залились смехом вместе с нами.
- Знаешь, что я подумала? Ты скажешь, что я дурочка. Может быть, отец записал тебя тем годом, когда ты и в самом деле родился. Но ты страшно перепугался и понадобилось еще несколько лет, чтобы ты пришел в себя...
- Ты действительно так думаешь?
Ты затуманился. И в тот же миг потемнело небо.
- Я пошутила ты что, не понимаешь? - Боюсь и улыбнуться. - Ты обиделся?
Сама не помню как я в конце концов узнала, когда у тебя день рождения.
И когда этот день настал, я с утра пораньше побежала за город и собрала большой букет.
Помню еще что ободрала все руки, пока рвала в чужом саду через забор какие-то высокие синие цветы. На меня залаяла собака. Я еле ноги унесла, но цветы удержала. До чего ж они были хороши! Остальные я быстренько нарвала на лугу, выдирала с корнями и травинками, чтобы ты лучше почувствовал дух земли. Потом прибежала домой сгребла все свои цветные платки и шелковые косынки. Даже пестрое покрывало с кровати стащила и отправилась к тебе. И если ты думаешь, что мне было так уж легко тащить все это...
День был знойный. Солнце пекло с самого утра. Улицы раскалились. Камни мостовой источали жар. А чтоб дойти до тебя надо было пересечь полгорода.
Двери лавок открыты настежь, лавочницы сидят у порогов и дышат воздухом. Все они меня знают. Знают когда я иду и подмигивают друг дружке:
- Куда эта ненормальная помчалась с узлами?
- Не сбежала ли, сохрани Боже, из дому к своему ненаглядному? От нынешних девушек жди чего угодно!
Хорошо что ты живешь на другой стороне реки. Напрямик бегом через мост, а на том берегу я свободна.
Окна домиков вдоль реки закрыты и зашторены. Хозяйки не хотят пускать солнце. Они заняты стряпней, а кухонные окна смотрят во двор. Можно спокойно вздохнуть. Чистое небо. Прохладная вода. Река бежит, я тоже, небо догоняет. Опускается ниже, ниже, обхватывает меня за плечи и подталкивает сзади.
В то лето у тебя была своя комната. Помнишь? Ты снимал комнату неподалеку от родителей, у городового. В угловом доме, белом с красными ставнями, похожем на летнюю фуражку хозяина, тоже белую, с красным околышем. Напротив огороженный забором большой сад с церковью посередине.
Ты, наверное, думал, что городовой и Божий храм защитят тебя от всего на свете. И от себя самого. Так?
Я постучала в ставни, они у тебя часто даже днем бывали приоткрыты только самую малость. То ли для тени, то ли чтоб тебя не увидели с улицы.
Открывать выходил ты сам. Хозяин не должен был меня видеть - слишком часто я наведывалась. А тут еще с узлами. Пришлось подождать. Дверь у городового запиралась крепко-накрепко. Тяжелым засовом изнутри. Так быстро не откроешь.
Ты наконец впустил меня и вытаращил глаза:
- Что такое? Откуда ты?
- Думаешь, с узлами, значит, с вокзала? Ну-ка угадай, какой сегодня день?
- Спроси что-нибудь полегче. Я никогда не знаю, какой день.
- Да я не про то... Сегодня твой день рождения.
Ты оторопел. Так изумился, будто я сказала, что в наш городок приехал царь.
- Откуда ты знаешь?
Я мигом распаковала и развесила по стенам свои цветные платки. Один положила вместо скатерти на стол, покрывалом застелила твою кушетку. Ну а ты... ты отвернулся и стал перебирать подрамники с натянутыми холстами. Достал один, установил на мольберт.
- Стой, не двигайся!
