И вот мы радостно хихикаем и облизываем пальцы. Блины утопают в масле. Шкварки ждут.
С чего начать?
Но вдруг на столе появляется коробка с деревянными фишками-бочонками. Лото!
Нам раздают картонные карточки с рядами цифр в клеточках: 2, 9, 7, 3 случайный набор. Игра кончается, когда кому-нибудь повезет первым закрыть все клеточки бочонками с такими же числами.
Каждый раз, когда число совпадает, игрок вздрагивает, будто ему привалило счастье.
— Одиннадцать! Четыре! Семь!
— У меня четыре! Давай сюда!
— У кого семерка? Ни у кого нет?
Покрутив бочонок в пальцах, брат запускает его на середину стола.
Семерка катится к зажженной лампе, похожей на одноногого черта.
От цифр и фишек рябит в глазах.
— Эх ты, разиня! — визжит, выглядывая у меня из-за плеча, Абрашка. Вот же у тебя семерка! А ты молчишь! Все тебе надо под самый нос совать!
— Я выигрываю?
— Балда! Думаешь, так быстро и выиграешь?
— Ну что с ней делать! Ишь, замечталась! Сейчас уснет!
— Да она блинов объелась, смотри — глаза заплыли!
— Вот еще, просто она не знает, как пишется семерка!
— Ага!
Тут я не выдерживаю.
— Учитель говорит, что я занимаюсь лучше тебя! И семерку отлично знаю, это счастливое число.
— Что ж ты свое счастье прозевала!
— Гляди! Она вся дрожит!
Замирая от страха, я уставилась на следующий бочонок. И заскакала на месте.
— Выиграла! Смотрите, я выиграла! Вам назло!
Братья поворачиваются ко мне и глядят на мою карточку. Я и сама не верю такому чуду: все номера закрыты бочонками.
— Дуракам везет, — усмехается Абрашка.
Мне завидуют. Даже добряк Мендель в досаде бьет по столу уже ненужными карточками, так, будто хотел ударить мне по пальцам:
— Еще бы один номер! Всего один — и я бы выиграл!
— Э-э! Ты выиграешь в другой раз! А для нее эти несколько копеек целое состояние!
Радость испорчена. Выигранные монетки жгут мне руки.
— Чего там, давайте лучше посмотрим, как бегает волчок! — Абрашка запускает на столе жестяной волчок.[12]
Волчок коснулся единственной ножкой блестящей клеенки и бешено закружился.
Мы смотрим на него как завороженные. Куда девался маленький наконечник? Где четыре буквы? Все грани сгладились в настольном вихре. «Гимель» и «нун» промелькнули на какой-то миг и исчезли.
Но вот волчок выдыхается, вихрь стихает, маленькая ножка вращается все медленнее, вырисовываются жестяные грани, проступают резные буквы. «Гимель», «шин», «хе» и «нун», словно возвращаясь издалека, кивают нам головками.
— Спорим на что хочешь? Выпадет «гимель»!
— Раз ты говоришь, так и будет!
Все уставились на «гимель», хотят удержать эту букву глазами, выхватить на ходу. Ну-ну еще чуть-чуть кажется, она и выпадет. «Гимель» знак удачи. Но бегущий следом «шин», дурной знак, коварно ставит подножку, «гимель» валится на бок, и волчок замирает посреди стола с буквой «шин» на верхней грани.
— Хочешь еще раз поспорить?
— Да нет, все честно ладно, сегодня праздник. Давайте теперь в карты.
Все с новым пылом набрасываются на карты, и пестрые картинки выпархивают из колоды.
Дама, стройная, с гладким алебастровым лицом, сохраняет строгость. Король расплылся по всей карте, будто желая дородностью придать себе веса.
Молодых валетов легко отличить по лихо подкрученным усикам.
А на этой карте теснятся два короля, точнее, две половинки. Каждый норовит спихнуть другого к краю.
У каждой карты своя цена, считать очки — целая наука.
— Сыграем в двадцать одно?
Братья разгорячились. Один тасует карты: перемешивает раз, еще раз, пускает карты по одной, будто проветривает. Дует и плюет на пальцы, перебрасывает колоду с руки на руку. И наконец кричит:
— Сними!
Я снимаю слой карт и перекладываю под низ колоды.
— Теперь прихлопни!
— Хватит тебе командовать! Уже перемешано! Новые, что ли, хочешь вымесить? Это небось не блины!
— Одна, две… вот… это тебе… это тебе… Одна, две, три…
Брат мечет карты на поле боя.
Мы, затаив дыхание, следим за его пухлыми пальцами. Сидим как на иголках и не решаемся взглянуть, что нам выпало.
Каждый уверен, что лучшая карта у соседа, а свои, безжалостно сминая, прячет в ладони. Как будто победа зависит от того, чтобы никто не подглядел твои карты.
Труднее всего не трогать карты на столе, не переворачивать их и запоминать, какие уже отыграны.
Они ложатся рядком или откладываются в сторону, вверх рубашкой, а мы смотрим и ждем чуда. Вот бы выиграть!
Углядишь у соседа короля — и сердце падает. Ну, все… Выиграет он.
— Не очень-то задавайся. Иногда мелкая карта стоит больше короля.
— Где это ты у меня видел королей?
— А ты думаешь, раз молчишь, так и карты онемели?
— Подумаешь, короли! На что они мне нужны! У меня есть карточка получше самой дамы!
— Врешь! А ну покажи!
Мы наваливаемся на хвастунишку Абрашку.
— Иди верь этому пустомеле! Ты что брыкаешься? Вон из-за тебя я уронил карту.
— Ну конечно, из-за меня! — Абрашка передразнивает брата. — Дурак! Они у тебя, дурака, сами на пол валятся, от страха.
— Нахал! Отдай мою карту или выходи из игры!
— Как же! Жди!
Абрашка скачет на одной ножке и ржет-заливается:
— А я вас обдурил! Вот она, дама-то! Что, съели?
Он первым увидел у соседа карту, ту самую, нужную.
