Дел у райкомовцев, правда, накопилось немало. Осень — пора подведения итогов. А осень в этом году выдалась прекрасная. Как вышли колхозники на заготовку сена, — ни одного дождя. С полей по берегам Терека собрали добрый урожай пшеницы. Не сегодня-завтра начнут сеять озимые. Скот на горных пастбищах отъелся за лето, хорошо прибавил в весе. И молодняк ладный — потерь почти нет. Конечно, не везде все идет гладко: там не управились с уборкой, здесь плохо готовятся к зимнему содержанию скота, еще где-то дисциплинка страдает, отстали в соревновании... Словом, пришла пора «пропесочить» как следует руководителей колхозов. Летом руки не доходили.
Сегодня настал черед Азамата, которого совсем недавно избрали председателем. Азамат противиться не стал. Приученный к упряжке конь, завидев телегу, сам направляется к ней и подставляет голову... Сказал несколько слов насчет того, что, мол, ноги в последнее время сдают и плохо его слушают, и — с головой ушел в работу. Мало, что ли, у председателя работы летом?
То, что Азамат в полночь, как встрепанный, выбежал из райкома, было, конечно, не случайно. Взбучку он получил на бюро изрядную. «Что-то голова мерзнет», — думает Азамат. Хлопнул себя по гладко выбритой голове — оказывается, он без шапки. Где же шапка? А она уже на земле валяется. Нагнулся за шапкой — вымазался в грязи. «Пропади оно все пропадом!» — сердится председатель, нахлобучивая на голову свою всему миру известную папаху.
Быстрым шагом поднимается Азамат по центральной улице. Голова гудит от разных мыслей. «Кажется, никого на свете я не уважал так, как Батыра Османовича. Всегда он со мной советовался, можно сказать, по душам. За что же он меня сегодня? Неужели у него на уме одно, а на языке другое? Не ожидал я от тебя, друг, такого... Разукрасил мой портрет за милую душу... Или я совсем с ума спятил, ничего не понимаю... Выговор влепили!»
Не разбирая дороги, шагает Азамат в гору. Где он? Дома встречаются все реже и реже, темнота сгущается, дороги не видать. Кажется, это уже колхозные сады начались. Азамат решительно поворачивает назад. И мысли его постепенно принимают другое направление: «Погоди, погоди, давай во всем разберемся... Так и свихнуться недолго. А что, если я сам во всем виноват? Доверился этому болтуну, моему заместителю Хамзату, который убедил меня в том, что все в порядке: все-то он подсчитал, взвесил, что нужно было, отгрузил в счет госпоставок, остальное, мол, сдал на мельницу, засыпал семена... Со всем, голубчик, управился, везде поспел... А ты, старый дурень, поверил ему и даже бумаги не удосужился как следует посмотреть. Подписывал не глядя... Эх, Азамат, Азамат... Любому ясно, что в летний зной гораздо приятнее проводить время на горных пастбищах, чем на уборке — в жаре и в пыли. Вот когда меня бес попутал. Место мое в уборочную было на терском участке. А я приеду, как ревизор, покручусь немного — и снова на машине в горы. Будто без меня там некому позаботиться об этих двух криворогих коровах. Правильно говорят люди: горбатого могила исправит. Дураком родился — дураком и помрешь. Чему и когда ты учился, Азамат? Весь век трудился, как вол... А с другой стороны, нельзя сказать, что не прельщали меня высокие посты да зарплата... До чего докатился! Ночь напролет ругательски ругаю Батыра Османовича. А на самом деле в ножки ему нужно поклониться, что из партии не выгнали... Ох, как стыдно! Вернусь сейчас в райком, попрошу у него прощения...»
И Азамат зашагал еще быстрее. Он шел, а вместе с ним шли и его размышления — не очень приятные, надо сознаться. И если ноги несли Азамата вперед, то мысли — по крайней мере, некоторые из них — хотели, чтобы он повернул назад. В конце концов, его несправедливые суждения о Батыре при нем были, при нем и останутся. Никто их не слыхал. Чего же идти и краснеть еще раз на старости-то лет? «Пускай мои лестные слова тоже при мне останутся, — бурчит себе в усы Азамат, замедляя шаг. — Будет подходящий случай, выскажу их. Лучше бы, конечно, без выговора обойтись... Стой, старая и дурная голова, сам знаешь, что выговор за дело получил». Он и в самом деле остановился и поглядел в ту сторону, где все еще светилось окно в кабинете секретаря райкома. Свет вдруг погас. «Не хватало только встретиться с ним сейчас на улице!» — подумал Азамат и свернул с дороги. Вскоре он очутился у дома своего старого знакомого — председателя райпотребсоюза. Придется зайти, хоть и поздно, другого выхода нет. Азамат решительно толкнул калитку. Загремела цепь, и собака с отчаянным лаем рванулась ему навстречу. В доме послышались голоса, вспыхнул свет, и растерявшийся Азамат ринулся обратно. Пробежал несколько шагов и в полном мраке налетел на Батыра Османовича. Азамат пулей кинулся бежать. Секретарь райкома включил карманный фонарик, но оставшийся неузнанным Азамат уже растворился в темноте...
У раскрытой калитки стоял председатель райпотребсоюза:
— На вас, что ли, Батыр, Османович, лаял этот проклятый пес? — спросил он.