Парни смеются. Хусей почему-то краснеет. Лариса смотрит на них издали и пытается угадать, о чем они говорят. Уж не о ней ли? Сбросив рукавицы, подходит к ним — парни мгновенно замолкают.
— Что за секреты в рабочее время? — весело спрашивает девушка.
Башир с Хусеем растерянно молчат.
— Может, нашли новый способ укладки бетона и скрываете его от меня? — не унимается Лариса, заправляя под платок выбившуюся прядь белокурых волос.
— Да, н-нет, — тянет Башир. — Пусть тебе Хусей скажет...
— Говори, Хусей!
— После смены скажу.
— Ладно, послушаем! — И девушка возвращается к своему рабочему месту.
— Что, прикусил язык? — с видом победителя спрашивает Хусей.
— Ничего, переживем... Вижу, счастье тебе привалило — на редкость хорошая девчонка. Смотри, не упусти. А теперь давай поднажмем...
Работают молча, сосредоточенно. Время от времени поглядывают друг на друга — не обогнал ли кто. Темп нарастает. В косых лучах зимнего солнца поблескивают свежим бетоном стенки канала.
Наверху, у кромки котлована, останавливается самосвал с раствором. Ахман выходит из кабины, Шамиль остается за рулем. Оба с интересом смотрят вниз, на работающих. Шамиль даже немного завидует им: как здорово у них все получается.
— Видишь ту девчонку? — указывает он Ахману на Ларису.
— Вижу, ну и что? — нехотя отзывается тот.
— Хороша, правда? Это она в комбинезоне, а посмотрел бы ты на нее вечером, на танцах.
— А я ее, кажется, там видел.
— Постой, постой, ты что, тоже ее приметил? Может, я уже опоздал?
— Может, и опоздал. Она вчера танцевала вон с тем парнем, — и Ахман указал на Башира.
«Вот, значит, какие дела, — со злостью подумал Шамиль, — я ушел немножко подзаправиться, а она тем временем — с Баширом!»
— Ларка-а! — кричит он, высовываясь из кабины чуть ли не до пояса.
— Осторожно, вывалишься! — хохочет Лариса, подняв голову и заслонив ладонью глаза от солнца.
— Не бойся, не свалюсь к вам в яму, мне и здесь хорошо! — хорохорится Шамиль.
На макушках высоких деревьев у здания райкома лежит снег. Батыр Османович смотрит на них из окна своего кабинета; он знает: если снег на деревьях не тает — быть холодам. Да и пора уже — конец ноября.
Сегодня секретарь райкома проводит совещание с работниками агитпропа. В последнее время он много ездил, добывал почти во всех колхозах района, встречался с рабочими леспромхоза и других предприятий. Наблюдений накопилось много, пришла пора делать выводы.
— Вот что я вам скажу, дорогие товарищи, — начал Баразов. — Повсюду, где я побывал в последнее время, все наши доклады, лекции, беседы посещает лишь определенная группа людей. Кто они? Коммунисты, комсомольцы — руководители предприятий, бригадиры, заведующие фермами, учителя, механизаторы, зоотехники... В общем, — актив. Хорошо ли это? Конечно, хорошо. Но где, спрашиваю я вас, рядовые колхозники, старики, домохозяйки? Не ходят они к нам на лекции, и нас это почему-то мало тревожит. Вот, например, вчера проводил я в колхозе «Голубые озера» беседу о международном положении. Гляжу на своих слушателей — сплошь знакомые лица. Те самые люди, которых и так чуть ли не ежедневно встречаешь в райкомовских коридорах...
Затем Батыр Османович заговорил о том, что работники райкома по-прежнему недостаточно внимания уделяют сети партийного просвещения. Редко сами выступают перед слушателями, редко проводят теоретические конференции. Да и в самом райкоме, если приглядеться, не все ладно: многие его работники отговариваются тем, что они, дескать, самостоятельно изучают марксистско-ленинскую теорию и поэтому почти не посещают конференции и семинары.
Некоторые участники совещания при этом стыдливо опустили головы. Обсуждение закончилось, люди начали расходиться. В это время в дверях показался Салих. Батыр Османович пригласил его войти.
Усаженный на диванчик молодой чабан смущенно молчит. Секретарь приходит ему на помощь:
— Видимо, серьезное дело привело тебя ко мне, Салих. Иначе ты не оставил бы своих овец, так ведь?
— Ты уже знаешь, Батыр Османович? — спрашивает Салих с надеждой.
— Еще не знаю, но надеюсь услышать от тебя.
Однако Салих никак не может начать разговор.
— Как там Адемей, не сдается холоду? — спрашивает Баразов.
— Нет, держится крепко. Просил передать тебе салам.
— Спасибо. Доволен он зятем?
— Ну, уж если таким зятем не быть довольным!..
— Правильно говоришь. Асхат — чистое золото! Я очень рад за Адемея.
— Батыр Османович, — решается наконец Салих, — я к вам пришел по очень серьезному делу.
— Но я тебя уже давно слушаю, мой друг.
— Я насчет овец... Те, что у нас в колхозе, — они нам не подходят. Нужно их заменить овцами другой породы. С этим я к вам и пришел.
— Постой, но какое же отношение я имею к овцам? Что по этому поводу думает Азамат, правление, парторг, наконец?
— С Азаматом мы не сошлись, он ничего не хочет решать самостоятельно, без района.
— А ты-то как себе это мыслишь?
