«Вот и еще один человек в ауле родился! Мальчик, который сегодня впервые открыл глаза, вырастет, выучится, станет трудиться людям на благо. В свой час и у него родятся дети. Круг без начала и конца. После ночи наступает день, день сменяется ночью... Есть ли на свете большее счастье, чем труд для людей! Жизнь коротка, и надо уметь прожить ее так, чтобы каждая секунда служила людям, приносила им радость.
А мы подчас даже тот малый срок, что нам отпущен природой, не умеем использовать как следует. Войны, распри... И где-то падают бомбы на головы детей, стариков. Если так пойдет дальше, к чему это может привести? Если человечество и не будет истреблено полностью, то все равно — жизнь остановится. Погаснет огонь, остынут очаги. Нет сейчас более важной задачи, чем сокращение и уничтожение вооружений. Объединившись, люди сумеют избежать войны. Сумеют ли? Разве Гитлер спрашивал у своего народа разрешения развязать войну? Чем мы гарантированы от того, что и сейчас какой-нибудь новоявленный маньяк не нажмет кнопку? Нет, не те времена... Если где и вспыхнет пожар, можно сообща затушить его, не дав ему распространиться и охватить всю землю.
Жить — это великолепно, и жить нужно красиво, а это значит — жить для других. Кто не любит народ свой, тот и себя самого не любит... Хоть и клянется в верности народу, а не любит — ни его, ни себя. Родится ли еще когда-нибудь человек, подобный Ленину? Счастлива мать, подарившая земле великого сына...»
Батыр Османович доехал до райкома. Уже смеркалось, но неотложных дел было еще много.
В этом году октябрьские торжества у строителей будут особенно радостными: к празднику выполнены годовые социалистические обязательства. Люди работают с удвоенной энергией, настроение у всех приподнятое. Сокуров, Малкаров, Асхат едва, как говорится, успевают поворачиваться.
— Асхат, ты побудь здесь, а я — туда, — на ходу бросает парторг комсоргу.
— Сокуров, ты лучше возьми на себя строительство Дворца культуры, а этот участок возьму я, — предлагает Малкаров, вышагивая по машинному залу, монтажные работы в котором уже подходят к концу.
Бригаду девушек-монтажниц теперь возглавляет Лариса. Да, да, не удивляйтесь, пожалуйста: недавно она закончила курсы и теперь не хуже любого мужчины-специалиста разбирается в болтах, гайках, проводах и трубках, в которых, как может показаться непосвященному, сам черт ногу сломит. Теперь-то все убедились, насколько полезными и необходимыми были курсы, на организации которых настаивал Батыр Османович.
— А ведь девчата опередили нас! — сокрушается Хусей.
— Да, — весело отвечает ему Башир, — они, действительно, победили. Что поделаешь: когда двое соревнуются, кто-то должен выйти победителем. В конечном же счете всегда выигрывает работа.
— Ты прав, конечно.
— Чем же ты недоволен?
— Не очень-то приятно было слышать, как Лара вчера весь вечер потешалась над нами.
— Не беда... Во всем виновата любовь, поверь мне.
— Не пойму я тебя, Башир.
— Не понимаешь, так слушай: если б ты так сильно не влюбился в Ларису, мы бы, наверное, не уступили первенство ее бригаде. Понял? Нужно ж было поддержать девушку. Правда?
Хусей растерян. Только сейчас он понял и оценил благородство друга. «Оказывается, все это не так просто, — думает он, — вызвав на соревнование бригаду Ларисы и затем уступив ей первенство, Башир этим не только заставил подтянуться обе бригады, но и позаботился о том, чтобы поднять и укрепить авторитет девушки. Сразу убили двух зайцев: и работу двинули вперед, и Ларисе с ее девчачьей бригадой обеспечили любовь и уважение коллектива. Молодец, Башир, спасибо тебе...»
— О чем задумался? — нарушает Башир его размышления. — Не о Шамиле?
— Еще чего! Больно он мне нужен.
— И я так думаю. Ты лучше скажи мне, когда вы с Ларисой собираетесь свадьбу играть?
Хусей давно ждал такого вопроса, и все же он застал его врасплох. Парень переминается с ноги на ногу, молчит и вздыхает. Как всегда в моменты сильного волнения, у него краснеют уши и на лбу выступают капельки пота.
— Что с тобой сегодня? Или оглох?
— Нет, я все слышу.
— Почему же не отвечаешь?
— Как не отвечаю?
— Ну, в таком случае я оглох. Ничего не слышу. Так когда, говоришь, свадьба?
— Я и сам не знаю... Решай ты.
— Свои личные дела я улаживать не мастер, а для друга — с открытой душой постараюсь.
— Сам знаешь нашу поговорку: «И река не унесет, если тебя друг в воду бросил».
— Пока скажу тебе только вот что: дело, которое можно сделать сегодня, не следует откладывать на завтра.
В машинный зал вошел Асхат с рулоном бумаги под мышкой. Башир заметил его первым и, желая предупредить своего товарища о его приходе, громко воскликнул:
— Добро пожаловать, Асхат!
— Что кричишь, — улыбается комсорг, подходя к ним. — Не хуже нашего Конака, который всегда криком приветствует гостей.
— У меня к тебе дело, боялся, что пройдешь мимо.
— Успеха вам в работе! — здоровается с парнями Асхат, кладя свой сверток на станину.
Хусей полагает, что речь сейчас пойдет о нем, и хочет отойти в сторону, но комсорг удерживает его:
