– Именно поэтому я намерен общаться с вами только через адвоката. – Взгляд Кислова загустел, стал похож на студень.
– Вас уже в чем-то обвиняют?
– Только через адвоката.
– Тогда и о смерти Батогова вы узнаете через адвоката. Вам же интересно, как его убили.
– Сейчас вы ехидно спросите, не знаю ли я, как погиб Батогов. Нет, не знаю. Но обязательно выясню и поставлю свечку за упокой его души. С чистой совестью и с легкой душой. Врать не буду, мне выгодна смерть Петра Яковлевича.
– Как и смерть Кузьменко.
– Не надо за меня говорить, – жестко сказал Кислов, предостерегающе глянув на Дымова. – Я сам за себя скажу.
– В присутствии адвоката.
– Разумеется.
– Вы ведете себя как человек, которого застали врасплох. Признайтесь честно, вы ведь не ожидали здесь увидеть сотрудника уголовного розыска.
– Ну почему же? Я допускал такую возможность.
– Но к Ольге Дмитриевне вы пришли вовсе не для того, чтобы поговорить со мной.
– Я пришел, чтобы поговорить с ней.
– О чем?
– Это мое личное дело, – отрезал Кислов.
– У меня еще нет вашего личного дела, но оно уже кажется мне довольно подозрительным.
– Поверьте, я не имею никакого отношения к убийствам, которые вы расследуете.
– Кузьменко застрелился. Шишков повесился. О каких убийствах вы говорите?
Не сводя с Дымова глаз, Кислов медленно набрал в легкие воздух, давая понять, что больше не скажет ни слова.
Дымов усмехнулся. Этот прохиндей говорил витиевато, без запинок, правильно подбирал нужные слова, хотел казаться умным, невозмутимым и беспристрастным. Но чувство вины сбивало его с ритма, заставляло совершать ошибки. Именно поэтому он очень быстро слился и заговорил об адвокате.
Дымов ему не верил. Грозные предостережения этого господина не произвели на него впечатления. Хотя он и понимал, что связываться с Кисловым смертельно опасно. Если этот тип допустил несколько ошибок в одном только разговоре, то и в жизни он мог совершить непозволительную глупость.
– Это ведь вы искали дочь и любовницу Батогова, – сказал Дымов, кивком показав на дом, из которого выходила Комарина. – Это вы спрашивали про них у Ольги Дмитриевны.
Кислов качнул головой, отказываясь от разговора. Он явно был выбит из колеи, поэтому не любовался своей игрой. Да и как мог восхищаться собой освистанный актер?
– Боюсь, что мне нужно будет записать ваши данные, – с угрозой в голосе сказал Дымов.
Кислов едва заметно качнул головой, достал из кармана визитную карточку и протянул ему.
– До встречи! – сказал он.
– Я вас не отпускал! – вскинулся Дымов.
Но Кислов уже выходил за калитку.
На его месте появился парень плотного сложения. Широкий крепкий лоб, густые черные брови, искривленная перегородка носа, ехидная ухмылка.
– Юрий Павлович! – Комарина бросилась к воротам в состоянии, близком к панике.
Но к тому моменту, как она подбежала к его «Лексусу», Кислов уже сел в него и заблокировал за собой дверцу. Можно было оттолкнуть его телохранителя, который еще только занимал свое место за рулем автомобиля, но Комарина не рискнула лезть к нему под руку.
Дымов вынул из кармана мобильник. На месте убийства работали группы из Краснодара и районного ОВД, но выезд из поселка перекрывала только местная патрульно-постовая служба. Вряд ли эти ребята смогут остановить Кислова. Для них он и царь, и бог, и даже полицейский начальник. Попытка, как говорится, не пытка, но у Дымова не было номера, по которому он мог связаться с нарядом. Сперва ему нужно было переговорить с местным начальством, но пока то-се, Кислов будет уже далеко.
Комарина шла на него как человек, укушенный зомби. Взгляд ее был еще живой, но уже перерождался, наливался кровью.
– Что вы наделали? – зло спросила она.
– Спокойно, Ольга Дмитриевна, не волнуйтесь! – сказал Дымов и приготовился ловить ее за руки.
– Мне же теперь жизни не будет, – заявила она и остановилась.
– Мы ведь все равно узнали бы, что варится тут, на вашей кухне.
– Что мне теперь делать?
– А что сделала дочь Батогова? Да и его любовница?
– На море уехать? – Комарина задумалась.
– А Галина и Эльвира прячутся на море?
– Почему на море? – встрепенулась женщина.
– Вы же сказали про море.
– Я сказала? Да ну вас к черту с вашими хитромудростями! – заявила Комарина и стремительно направилась к своему дому.
Если бы Дымов не посторонился, то она сшибла бы его с ног.
– Вам обязательно нужно уехать, – бросил он ей вслед.
В ответ женщина громко хлопнула калиткой.
Дымов цокнул языком, в раздумье провел пальцами по затылку.
«Похоже, Комарина знает, где скрываются дочь и любовница Батогова, – подумал он. – В принципе, можно надавить на нее, узнать, но что это мне даст? Вряд ли Галина знает, кто убил ее отца. Она может только догадываться об этом. Но так и у меня есть своя пища для размышления».
Море чистое, теплое, дно, правда, скользкое, но так идти по нему далеко не нужно. Уже в пяти метрах от берега по шею. Заходишь в море, ложишься и поплыл.
Правда, плавал Данила недолго. Маше вода показалась холодной, она окунулась и подалась на берег. Ему же без нее не хотелось оставаться нигде, даже в море.
