Джина едва не погибла в аварии, и после реабилитации переезжает к бабушке в Москву: никого ближе у нее теперь не осталось. Первый же день на новом месте идет наперекосяк, но мелкие неудачи как будто возвращают азарт к жизни, а весна в самом разгаре не дает заскучать. А еще порой кажется, что близкие словно что-то недоговаривают, лишь усиливая подозрения, что авария вовсе не была случайной.
— Бабуль, я же просила не трогать мои вещи! В чем я теперь пойду?
Все началось с моего переезда к бабушке по глубоко семейным обстоятельствам. А еще с постиранных джинсов. Да, именно с них.
Пришлось надевать юбку, а к ней каблуки, потому что старенькие балетки на фоне всего остального казались совсем уж неопрятными и несчастными. Мне не нравилось. Я привезла лишь малую часть своих вещей, оставив еще целый забитый одеждой шкаф в Лондоне, где жила с родителями, но и там у меня были только короткие юбки и платья, блузки с вырезами, непонятные неудобные топики, туфли на высоких каблуках и еще черт пойми что, но только не нормальная человеческая одежда. Мне не нравилась ни одна из этих вещей, и всю неделю в Москве я просидела в одних и тех же джинсах и черной толстовке, наотрез отказываясь купить что-нибудь новое, да и вообще выходить из дома, а из обуви без каблука оказались только затасканные домашние балетки. Мне казалось, что я не имею права вот так просто носить мамины вещи, поэтому все, что было ее, оставила дома. Все равно через полтора года я поступлю учиться в Лондон и вернусь, а перед этим приеду летом к своим друзьям. Друзьям? Но я ведь даже не сказала им, что уезжаю, хотя это было и так понятно.
Я стояла, замерев, с вешалкой в одной руке и с какой-то поганой блестящей тряпкой в другой. Это что, платье? Я даже не помню, как складывала его в чемодан. Я еще раз с тоской осмотрела содержимое шкафа. Нет, были вроде неплохие шорты и пара нормальных маек, но на улице апрель, а шорты были откровенно летними, в таких меня даже на порог школы не пустят. Вздохнув, я напялила на себя вмиг ставшую ненавистной кожаную юбку. Что ж, не проблема, ноги у меня вроде как ничего такие, только с кучей достаточно свежих шрамов, после двух переломов и с еще оставшимися кровоподтеками. Черт, под обычными колготками такое не спрятать.
Вчера Талина — единственная русская подруга и по совместительству двоюродная сестра — весь вечер помогала приводить себя в порядок. В ход пошел автозагар, какие-то непонятные масла, крем… Она возилась со мной как с маленькой и всеми силами пыталась растормошить. Я же уже третий месяц отчаянно пыталась существовать и смириться с мыслью: Родителей. Больше. Нет.
Я стояла, потерянная дура, перед зеркалом, и снова размазывала по лицу слезы. Как пощечина, в тишине моих беспомощных одиноких всхлипов прозвучал рингтон, и я бросилась к мобильнику как к единственному спасению. Звонила Таля: предупредить, что директор не любит опозданий. Еще добавила, что сегодня в классе я не одна новенькая: у нас будет новый учитель английского, которому вдобавок ко всему повесили наше классное руководство.
Глубокий вдох. Еще один. Третий. Ты сильная, ты справишься. Сколько раз за последний месяц тебе это говорили сердобольные люди, желающие помочь советом? Только бабушка и Таля не сказали мне ничего подобного. Одна из них в одночасье потеряла дочь и зятя, а другая — любимых тетю и дядю. Другой родни, кроме еще дяди Игоря, встретившего меня в аэропорту, я за всю неделю в Москве так и не увидела, но думаю, оно и к лучшему.
Шумно втянув в себя воздух, я прикрыла глаза и досчитала до трех. «Выпей немного, ярко накрась губы и соберись», — говорила когда-то Элизабет Тейлор, и именно сейчас я решила последовать ее совету. И неважно, что скоро в школу. Надежда, что тонкие, почти совсем прозрачные колготки «двадцать ден» скроют оставшиеся синяки, не оправдалась, и я, вздохнув, аккуратно размазала тональник по самым темным кровоподтекам: еще не хватало, чтобы кто-нибудь подумал, что меня дома избивают.
Ну не могу же я без косяков, в этом вся я: пока тайком от бабушки наливала себе коньяк, пропустила, наверное, весь транспорт. До ближайшего метро довольно долго идти, неужели придется ждать? Ну уж нет, не опоздаю: это ведь первый день, поэтому я пулей вылетела из дома и рванула на остановку. Туфли были жутко неудобными; я поняла это после нескольких шагов за калиткой, поэтому сняла обувь и побежала босиком. Только выпив, пусть и всего глоток, я могла до такого додуматься, а колготки и вовсе не порвала только чудом, зато добралась, кажется, вовремя.
Быстро всунув ноги обратно в ненавистные километровые каблуки, я посмотрела расписание на остановке. Вот черт! Я действительно не опоздала, нет. Гораздо хуже: опоздал автобус, и я еле втиснулась между людьми. Поездочка обещает быть веселой, однако. Я улыбнулась, вспомнив цитату из маминого любимого фильма. Да, это вам не Англия, это Россия! Я не могла объективно сравнить сейчас, ведь за неделю всего только два раза покинула дом, и то отчаянно сопротивлялась, но мне все равно нравилось искать различия и схожести. Это хоть как-то… отвлекало. Психологи, будь они неладны, говорили, что отвлекаться от навязчивых мыслей просто необходимо.
