Их небольшому собранию пришлось тесниться в гостиной, дамы сели в первом ряду – Мадлен, Леонс, Влади, скрестившая руки на груди в позе женщины, которая никогда и ни в чем не сомневается. За спиной Мадлен стоял Дюпре, спокойно опершись ладонями о спинку ее стула. Робер встал позади Леонс, перебирая пальцами колье супруги с таким видом, словно размышлял, почему оно еще не продано. Наконец, Бродски устроился за Влади (они непрерывно тихо переговаривались между собой по-немецки, никто даже не представлял, о чем они могут беседовать).
Чтобы как можно меньше заикаться, Поль выучил свою речь наизусть.
Словно на торжественном открытии памятника современной торговле, он снял покрывало с большого листа картона, на котором была вполоборота изображена высокая худая девушка. Она смотрела назад, на свою вытянутую ногу, будто хотела проверить, не отвалился ли каблук.
«Шик!» – как будто говорила она в абсолютном изумлении. С этим восклицанием нельзя было не согласиться, потому что округлость ее ягодиц явно наводила на эротические мысли. Наверху было лаконично написано:
– Бальзам, – объяснил Поль, – это для того, чтобы избежать слишком фармацевтического определения продукта. Вдобавок в слове имеется слог «бал», что на подсознательном уровне у каждого человека должно вызывать положительные ассоциации.
«Калипсо» звучит интеллигентно, отсылает к мифологии, к любви и романтике и подчеркивает, что речь идет о товаре, способствующем женской привлекательности.
Присутствие «доктора» в названии продукта гарантирует бальзаму необходимую научную обоснованность.
Наконец, остался загадочный доктор Моро.
– Кто это? – спросила Леонс.
– Ник… никто. Товар не должен быть бе… безымянным. Надо, чтобы эт…это было чье… то… изоб…ретение. Чтобы внушить дов…доверие. «Моро» звучит очень по-французски. Это оч…очень по…нравится… – И с улыбкой добавил: – Это более надежный вариант… чем… доктор Бродски.
Все согласились, даже Бродски.
Далее следовали конкретные аргументы:
БАЛЬЗАМ «КАЛИПСО» ДОКТОРА МОРО
Выражение «Одобренное медицинским факультетом», предназначенное для обеспечения научной гарантии, было уместно, поскольку речь на самом деле шла лишь об известном, зарегистрированном и просто-напросто парфюмированном средстве.
Керамическая баночка, содержащая бальзам, своим очарованием была обязана в особенности восклицанию «Шик!», выведенному на крышечке, словно речь шла о духах.
– Я знаю этот запах! – заорал Робер, открыв ее, чтобы понюхать.
– Конечно же, цыпа, – покраснев, ответила ему Леонс.
Откупорили шампанское. Бродски говорил по-немецки с Влади. Леонс поздравляла Поля, женщинам понравится, Поль услышал: ты женщинам понравишься.
Они больше не встречались, они теперь не принадлежали к одному кругу. Так что, когда Гийото сообщили, что его хочет видеть Мадлен Перикур, он сразу понял, что это неспроста, и велел передать, что занят.
– Ничего, я подожду.
Она спокойно устроилась в вестибюле и запаслась терпением.
К половине двенадцатого, когда ситуация уже угрожала стать смехотворной, Гийото взял себя в руки. Если она попросит о чем-то чрезмерном, он сумеет отказать, это как с повышением гонорара, у него есть опыт.
Мадлен сильно изменилась. Сколько же времени он ее не видел? Он задумался.
– Более четырех лет, мой дорогой Жюль.
Он думал, что увидит попрошайку, а перед ним была чистенькая улыбающаяся мещанка, его это успокоило, и он отбросил в сторону тревожную мысль о том, что что-то ей должен.
– Как ваши дела, дорогое дитя? И как Луи?
– Его зовут Поль. И у него все хорошо.
Жюль Гийото уже давно запретил себе извиняться и благодарить. Он ограничился кивком, как если бы теперь прекрасно вспомнил, ну да, конечно же Поль, разумеется.
– А как ваши дела, дорогой мой Жюль, как вы?
– О, вести дела стало трудно, как никогда. Вы знаете, в каком положении сейчас пресса…
– Я знаю, в частности, о вашем. И между этими двумя положениями нет ничего общего.
– Прошу прощения?
– Не хочу, чтобы вы теряли время, мой дорогой Жюль, я же знаю, как оно дорого.
Она открыла сумку, озабоченно порылась в ней, словно опасаясь, что забыла то, что собиралась ему принести.
И с облегчением выдохнула, ах вот же он. Какой-то клочок бумаги с цифрами.
Гийото надел очки и прочел. Не дата и не номер телефона. Он поднял на нее вопросительный взгляд.
– Это номер вашего банковского счета.
– Простите, что?..
– Того счета, что вы открыли в Банковском союзе «Винтертур», чтобы положить на него деньги, которые в течение стольких лет скрываете от налоговых органов. Кругленькая сумма, скажите на милость. На эти деньги можно увеличить гонорары всем сотрудникам или перекупить половину конкурентов.
