– Конечно, – сказал Андре, который предпочел бы сидеть, повернувшись к залу спиной. Именно по этой причине Мадлен вынудила его пересесть.
– Вы позволите, я на минутку, дорогая Мадлен?
Она сделала еле заметный жест: да, разумеется.
Андре обошел столики, чтобы поприветствовать знакомых: тут – депутата от оппозиции, там – редактора газеты «Эвенман» и промышленника Армана Шатовье, симпатизировавшего заявлениям фашистов и все еще воздерживавшегося от финансовой поддержки запуска ежедневного издания Андре.
По пути он заказал графин охлажденного белого вина.
– Вы такой светский, мой дорогой, – восхитилась Мадлен, когда Андре вернулся.
Он скромно потупился. Светский, светский…
– Скажите, а скоро появится эта новая ежедневная газета?
Она знала, что он чудовищно суеверен.
– Слухи…
Мадлен отложила меню. Сделав выбор, она скрестила руки перед собой.
Внимание Андре было приковано к Шатовье. Кажется, он украдкой поднял бокал, чтобы поприветствовать его? Андре ограничился благодарным взглядом. Господи! Если Шатовье решится наконец поучаствовать – дело в шляпе!
– Простите?
– Вы рассеянны, Андре… Да еще во время ужина со старой приятельницей – как некрасиво.
– Простите, Мадлен, я…
Она рассмеялась:
– Я пошутила, Андре!
Она глянула через его плечо и заметила Шатовье, которого узнала по портретам в газетах.
– Мне кажется, сегодня вечером решается что-то важное для вас, я не ошибаюсь?
Официант принес графин охлажденного белого вина.
Наполнил бокалы. Мадлен первая подняла свой:
– Пусть сегодняшний вечер сложится удачно для нас обоих!
– Спасибо, Мадлен, с удовольствием.
Андре жил в многоквартирном доме. Дюпре бесшумно поднялся на пятый этаж. Вскрыть замок отмычкой не составило для него ни малейшего труда – сколько раз он уже сюда наведывался: наверняка семь-восемь. Сегодня последний.
– Как лечение?
Мадлен отложила вилку:
– Превосходно. Вам следовало бы попробовать, Андре, вы ведь живете в постоянном напряжении, уверяю вас, они там творят чудеса.
– Что значит «в напряжении»? – улыбнулся Андре.
– Да, я так считаю. Вы всегда казались мне раздражительным, даже обидчивым. А теперь, когда мы видимся все реже, я чувствую, что вы взбудоражены, ведь я права?
– Да, возможно, из-за работы…
Она сосредоточилась на сражении с морепродуктами.
– Во время лечения один медбрат рассказал мне, что в некоторых отсталых племенах невроз лечат… хлыстом, представляете? – Она подняла голову. – Да-да, говорят, будто они бьют себя хлыстом по спине до крови. Настоящие варвары, вы не находите?
Андре был неглуп. Он с угрожающим хладнокровием выслушал эту забавную историю, словно разбирая каждое слово и размещая его в колонку убытков, возмещения которых следует требовать.
– Где проходило лечение? – сухо спросил он.
– В Баньоль-де-л’Орн. Если хотите, могу дать вам адрес.
Повисла пауза. Она случайно упомянула о хлысте? Андре не видел других причин, но все же насторожился.
– Я прочла вашу статью о моем дяде Шарле…
Андре не заметил и тени упрека, тем лучше, было бы неприятно защищаться.
– Да… Я удручен.
– Я тоже, жаль беднягу Шарля. Он возглавлял такую добродетельную миссию, а тут вдруг сам оказался замешан в подобной истории. Согласитесь, что может быть безнравственней…
В ее голосе Андре уловил резкость, которой прежде не замечал, а в глазах – недобрые искорки. Зачем ей понадобилось встречаться с ним? У него появилось ощущение чего-то, определения чему он пока не мог подобрать.
– Вы были суровы, Андре, к моему несчастному дяде, но я вас понимаю. Это ваша работа. Да и, как говорится, просто не надо жульничать!
Андре предпочел вернуться к теме их встречи, чтобы понять, было ли это предлогом:
– Я вас поблагодарил за предоставленную мне информацию о Леонс Жубер…
Мадлен отложила приборы.
– А Гюстав! Кто бы мог подумать! Вы в своих хрониках столько раз желали ему всевозможных успехов! Такой воодушевляющий проект… И вдруг он взял да и спровоцировал банкротство, так вдобавок еще продал свои идеи нашим заклятым врагам. Право, Андре, я вас спрашиваю, кому можно доверять?
– Но Мадлен…
– Да?
– Откуда у вас настолько… конфиденциальная информация?
– Бедняга Андре, увы, я не имею права сказать вам. Как вы это называете на своем жаргоне? Тайный осведомитель! Я узнала об этом от человека, который окажется в очень затруднительном положении, если я выдам вам его имя… Он оказал Франции неоценимую помощь и не заслуживает, чтобы в него бросали камни, не так ли?
Нашел! Извращенный. Вот подходящее определение. У Мадлен была извращенная манера вести разговор – намеками. А теперь она отказывается отвечать, используя аргументы, которые мог бы привести он сам. Он слегка откинулся на стуле. Аппетит пропал. Он чувствовал, что не владеет ситуацией.
Дюпре направился в кухню – крошечное помещение, где Делькур никогда ничего не готовил. Ел он в основном по вечерам, так как его часто приглашали на ужин. В остальное время перекусывал тем, что хранилось в небольшом наружном шкафчике под окном. Из кухонной утвари Дюпре обнаружил только чашки, ложки, две тарелки – все идеально чистое.
– Вы такой путь прошли, надо же…
