Над оседающим раствором,невозмутимого размера,тупым вращающимся торомвсплывала лунная химера.Над металлическим забором.Над покосившимся примером.Где наклонялись над зазоромДва равномерных инженера.Дышало гладом. Пахло мором.Как рыбьим жиром, душным жаром.Тупым отбором, диким жоромв прудах, лесах и на базарах.В зеленых кольцах вился гад.И звезды плавали в болоте.Я спал. Мне снился детский сад,как ДНК на повороте.<p>«Процесс написанья стихов…»</p>Процесс написанья стиховсродни голубому процессу:созвездию, выдоху, лесу,но выхода нет из лесов.Задвинут тяжелый засов.Сдвигая массивные грозы,как льдины, всплывают вопросынад белым объемом лесов.Не сдвинутся чаши весов.Безвыходность биоценоза.И ноет, как будто заноза,в конце посещенья лесов.<p>Из поэмы</p>Мне триста лет. Мой механизм распался,перебирая в пальцах этот ветер,гребя на месте, деревянный мозг,куда б ни шел, повсюду натыкалсяна пустоту. Я никого не встретил,кто мне помог бы перекинуть мостот этой потемневшей крестовины,расплющенной со страшным наиряженьемусилием, похожим на усы,до глубины, где, подставляя спиныраздавленному надвое теченью,вращаются такие же винты.Напрасно я стремился, пропускаяизрезанную плоскостью громадусквозь пищеводы приводных ремней,заделать брешь в сознании. Глухаяструилась плоть, подобно водопаду,и исчезала между двух камней.Я видел степь и дерзкий элеватор,и поршневые страсти Ползунова,и террикон, и домну на крови.Я расправлял сознанье, как локатор,но, как всегда, недоставало сновахорошей смазки, дружбы и любви.Мне триста лет. Под жаворонком жирным,купающимся в небе оловянном,я лопасть побелевшую держуи, как пилой заржавленной, по жиламрассохшимся, пустым и деревяннымтаким подобьем ножика вожу.<p>Фотофакт</p>Хорошо работает тралмастер,снюрревод кроит из ничего.И о том, что «нету в жизни счастья»,на руке написано его.Он глядит веселыми глазамина большой, как дом, БМРТи большими красными рукамиразливает водку в темноте.Ни жены, ни качки, ни начальства,не боится Федя ничего.И о том, что много в жизни счастья,на лице написано его.<p>«Древесный вечер. Сумрак. Тишина…»</p>Древесный вечер. Сумрак. Тишина.Расшатанные, длинные коровы.Их звать никак, их животы багровы,и ихний кал лежит, как ордена.<p>«Там за окошком развивался лес…»</p>
