Висят на лоджии, как ейвзбрело повесить в понедельник:футболка, джинсы, легкий тельник,трусы, похожие на клей.И все болтается не в лад,как этот полдень бестолковый,от водолазки до носков иобратно мучается взгляд…<p>Иерониму Босху,</p><p>изобретателю прожектора</p>1Я смотрю на тебя из настолько глубоких могил,что мой взгляд, прежде чем до тебя добежать, раздвоится.Мы сейчас, как всегда, разыграем комедию в лицах.Тебя не было вовсе, и, значит, я тоже не был.Мы не существовали в неслышной возне хромосом,в этом солнце большом или в белой большой протоплазме.Нас еще до сих пор обвиняют в подобном маразме,в первобытном бульоне карауля с поднятым веслом.Мы сейчас, как всегда, попытаемся снова свеститраектории тел. Вот условие первого хода:если высветишь ты близлежащий участок пути,я тебя назову существительным женского рода.Я, конечно, найду в этом хламе, летящем в глаза,надлежащий конфликт, отвечающий заданной схеме.Так, всплывая со дна, треугольник к своей теоремеприлипает навечно. Тебя надо еще доказать.Тебя надо увешать каким-то набором морфем(в ослепительной форме осы заблудившийся морфий),чтоб узнали тебя, каждый раз в соответственной дозе,обладатели тел. Взгляд вернулся к начальной строфе…Я смотрю на тебя из настолько глубоких…Игра продолжается. Ход из меня прорастет, как бойница.Уберите конвой. Мы играем комедию в лицах.Я сидел на горе, нарисованной там, где гора.2
