Детали интерьера: вазы в полтора метра высотой, или кресла, стоящие у окон для лучшего вида, или занавески, меняющие цвет в зависимости от освещения — всё это выбирал папа. Даже кухня была небольшой и уютной. Её стены были из матового стекла с неброскими рисунками гор. Когда мы с Лизой только поселились здесь, я буквально витала в облаках от счастья. Конечно, какую девушку в восемнадцать лет поселят отдельно в таких хоромах?
А мать изводилась. И никогда сюда не приезжала, предпочитая видеться на нейтральных территориях или в родительском доме. И только спустя несколько лет я узнала, что эту квартиру она рассчитывала получить себе, а папа подарил её мне. Вот так и досталось огромное пространство в центре Москвы недавно родившей малолетке. И ведь, если бы мать себя не вела вызывающе, отец бы подарил квартиру ей, ибо мне собирался купить скромную двушку, вместо хором на четыреста квадратов, да с хамамом. Усмехнувшись, я посмотрела на часы, стрелка которых застыла на несколько секунд.
— Пять часов, а тебе всё нет, Никита, — простонала я в пустоту, сжимая замёрзшими пальцами холодную кружку.
Будто в насмешку, в замке входной двери тихо заскреблись. После нескольких поворотов ключа и щелчка, прозвучавшего словно гонг в тишине спящего дома, дверь медленно отворилась, впуская Ника. Увидев свет на кухне, он тихо разделся и прошёл ко мне:
— Мелания?..
Сидя напротив входа, я намеренно избегала прямого взгляда. Лицо, небось, уже опухло от бесконечных слёз. Поджав губы, я допила остатки холодного кофе и поставила кружку в раковину.
— Где ты был, Ник? — Мой голос даже не дрогнул, но сдержаться было сложно, очень сложно.
— Я же сказал, — нахмурился он, кладя связку ключей на стол и усаживаясь.
— Ты сказал, что твоей подруге нужна помощь, — кивнула я, понимая, что в душе вот-вот разгорится пожар ревности.
— Она… — Ник постучал пальцами по столу, отводя взгляд. — Не совсем моя подруга. Близкий человек.
— Я могу узнать, какого рода помощь ей потребовалась? — сглотнув, спросила я.
Он отрицательно качнул головой и промолчал, сжимая пальцами брелок от машины.
— Просто поверь мне, Мел, — Никита вскинул голову. — Я не мог иначе. Я не предавал тебя.
— То есть, — я зажмурилась и медленно выдохнула, — после года отношений и нескольких месяцев сожительства, я не имею права знать где и с кем ты провёл ночь? То есть,
— Зачем ты выключила телефон? — спросил он, игнорируя мои вопросы.
Прижав ладошку ко рту, я съёжилась от внутренней боли. Мне всегда казалось, что я хорошо разбираюсь в людях. Я никогда не ждала такой подставы от Ника, сразу обозначив границы и пояснив, что, если ему приглянется другая — надо сказать правду и решать это как взрослые люди. А теперь получается, что самый болезненный удар я получила от того, кого не ожидала видеть в предателях.
— Мне нужно было подумать, — я оперлась спиной о столешницу и сложила руки на груди.
— О чём? — напряжённо спросил он.
— О жизни, работе и дочери. О себе, — всё-таки голос дрогнул. Но идти на попятную не в моих правилах, так что разговор я должна была закончить в любом случае.
— Что ты хочешь этим сказать? — глаза Ника вспыхнули непониманием и раздражением.
— Кто я для тебя, Ник?
— Любимая женщина, конечно. — Ему явно не нравилась тема разговора в пять утра.
— Полагаю, что так, — кивнула я, вспоминая проведённое вместе время. — Кто та женщина, с которой ты провёл эту ночь?
— Я не могу сказать, — покачал он головой, тяжело вздыхая. — Правда, Мел. Не могу.
— Кто твои родители? Чем ты занимаешься?
— Мои родители эмигранты, я же говорил. Почему ты задаёшь эти вопросы в пять утра? Давай пойдём спать, а? — его взгляд красноречиво прошёлся по моим ногам, задерживаясь на полоске кожи между распахнутыми краями халата.
— Чем ты занимаешься?
— Строительством, поставкой оборудования для заводов, — пожал он плечами. — Ты же знаешь.
— Нет, — качнула я головой и закусила губу, чтобы не взвыть. — Я никогда не интересовалась твоей работой. Сколько тебе лет? Когда твой день рождения? У тебя есть братья или сёстры, Ник?! — мой голос сорвался на крик. Я чертыхнулась и закрыла рот.
— Мелания. — Никита встал и подошёл ко мне, заглядывая в глаза. — Что случилось? Почему ты устроила мне допрос, да ещё в такое время? Разве я когда-нибудь давал тебе повод усомниться во мне?
Отвернувшись, я нахмурилась и разозлилась. Ну право слово, зачем всё портить? Почему просто нельзя сказать?!
— Никита, где ты был этой ночью?
Вздохнув, он обнял меня и опустил подбородок на голову. Я слышала, как сильно бьётся его сердце, чувствовала его запах, такой родной, такой близкий. Я не смогу остаться, если это измена. Не смогу.
— Я помогал старшей сестре.
— Сестре? — поперхнулась я. — Почему за весь год я ни разу о ней не слышала?
