— Бог мой, — простонала я, схватившись за голову. — Что же ты натворил. Лиза! — крикнула я дочери, наплевав на приличия. — Детка, иди сюда, мы едем домой. — Я протянула руку, подгоняя дочь, но опоздала. Со стороны двери на меня смотрели четыре горящих ненавистью одинаковых глаза.
Братья Домогаровы.
— Кто это? — Никита вырос передо мной, закрывая обзор.
— Мой самый страшный кошмар. Забери, пожалуйста, Лизу, — еле слышно прошептала я, набирая в грудь побольше воздуха. — Слышишь? Уведи её подальше! Ну же!
Краем глаза следя за сборами дочери и Ника, я наблюдала за Глебом и Борисом. Как в насмешку, они даже одеты были идентично. Синхронно двинувшись в мою сторону, братья распугали официанток, которых не выручил даже профессионализм.
Почти два метра ростом, с густыми длинными волосами цвета чёрного кофе, и тёмно-синими глазами. Они пёрли напролом, совсем не замечая бросившийся в рассыпную персонал и замолчавших, как по команде, гостей.
Когда Глеб и Борис были на расстоянии двух метров, я заметила шевеление справа, но мотнула головой, запрещая Никите подходить. Глеб не должен добраться до Лизы.
— Мелания, — в два голоса усмехнулись близнецы. — С днём рождения.
От этой синхронности у меня мурашки по спине побежали. Словно передо мной не два человека стояли, а один.
— Что вам нужно? — Я будто кол проглотила и сидела, боясь сделать лишний вдох.
— Как всегда, мне нужна ты, — сказал тот, что справа.
Ага, значит, это Глеб.
— А мне двойной виски безо льда. — Борис бесцеремонно уселся на место Никиты.
Подскочившая девочка, испуганно чиркнула каблуком и, едва не упав, помчалась выполнять заказ.
Сжав под столом руки, я замерла и села прямо, стараясь максимально расслабиться. С этими двумя нельзя казаться слабой. Они, как звери, слабость, как и страх нутром чуют.
— Глеб, Борис, спасибо за поздравление. Но я, всё же, хотела бы услышать ответ — что вам нужно именно здесь? У нас семейный ужин.
— Семейный?.. — напрягся Глеб. — Что это значит?
— Я, Лиза и Никита — семейный ужин, — как можно мягче пояснила я, понимая, что втягиваю ни в чём не повинного парня в свои проблемы. Но деваться некуда.
— Девчонка моя дочь, — прищурил глаза Глеб. — Да и этот дрыщ здесь ненадолго. Впрочем, как и все прежние. — Хохотнув, он подцепил ногтем меню, будто боялся запачкаться. — Мел, ты опускаешься всё ниже и ниже. Неужели, кроме этого убожества не нашлось никого более достойного? Он же на дешёвого актёра похож. Позёр.
— Это не твоё дело, — парировала я.
В этот момент официантка принесла Борису виски и испарилась. Медленно качнув бокал, он сделал глоток и брезгливо сморщился:
— Паршивенько.
Отставив почти нетронутый бокал в сторону, Домогаров щёлкнул портсигаром, и прикурил тонкую сигарету. До моего носа тут же донёсся запах ненавистного ментола. Выпустив струйку дыма, брат Глеба отвернулся к окну, намеренно игнорируя наш разговор. В последнее время, мне всё чаще казалось, что он стал тенью своего близнеца, его вторым Я.
А ведь когда-то он был тем, кто буквально вытащил меня из депрессии. Что же изменилось?
— Мелания, — начал Глеб, слегка склонив голову набок, и листая меню, — мне откровенно наскучила эта гонка. И ты и я знаем, что нужно делать. Так что давай, не будем тратить время попусту. Избавься от этого недоразумения и пошли с нами. Девчонку, так и быть, можешь взять с собой.
— Я за тебя не выйду, — мотнула головой. — Я лучше умру, Глеб, но женой твоей не стану, и не позволю Лизе войти в твою семью.
— И чем же
— Никита живой. — Я устала от этого. Просто устала. — А ты мёртвый Глеб. Тебя, кроме внешнего лоска и денег, больше ничего не волнует. Ты тратишь миллионы, содержа штат любовниц, и презираешь слабость. Я лишь трофей.
— Трофей? — Он вытащил ювелирную коробочку из пиджака и небрежным движением открыл. Внутри лежал инкрустированный синими сапфирами изящный ошейник. — С днём рождения, Мелания. Сегодня среда, через два дня я заеду за тобой и Лизой. Я даже даю добро на прощальный секс. Видишь? — довольно усмехнулся он. — Я добрый. Но только сегодня. Это мой тебе подарок на двадцать пять лет.
— Нет.
Подарок остался на месте. Ядовитое напоминание о том, кто на самом деле Глеб Домогаров.
— Значит, кто-то умрёт, — буднично ответил Глеб и поднялся, засовывая руки в карманы.
За ним последовал Борис, который скользнул по мне ничего не значащим взглядом, но я заметила, как он напрягся, когда увидел любопытную мордашку дочери. Лёгкое передёргивание плечами было заметно только мне. Замерев на несколько секунд, Борис повернулся и улыбнулся так, что у меня сердце сжалось от страха:
— Скоро увидимся… невестка.
Сжав зубы, я следила за мощными, тренированными спинами братьев. Скользящие вдоль позвоночника волосы напоминали хвосты тигров, затаившихся в предвкушении охоты. Светлые костюмы с серебряным отливом оттеняли цвет волос. На выходе Боря повернулся и окинув взглядом всё помещение, задержался на Лизе. Несколько долгих секунд, в течение которых я была уверена, что он что-то задумал, я не дышала. Но потом младший из близнецов отвернулся и вышел.
