Как во сне, я протянула подрагивающие пальцы к нему и коснулась шеи. Складка искусственной кожи легко поддалась, поэтому я без труда смогла поднять её. Сначала показались губы и твёрдый подбородок с маленькой ямкой. Потом открылись загоревшие гладко выбритые щёки. Крылья носа трепетали и были
— Никита?
Несколько секунд я просто смотрела, не веря своим глазам. Ноги подкашивались и не желали держать вдруг ставшее очень тяжёлым тело. Опустившись на сухую землю, покрытую рваными островками травы, я вцепилась в неё, как последнюю опору, и подняла голову.
— Что же это, ха-ха… не может быть, — на глаза навернулись слёзы. Прижав тыльную сторону руки ко лбу, я улыбнулась и расплакалась. — Актёр, ха-ха-ха, — смех получался каким-то вымученным и истеричным. — Психотерапевт. Парень, от которого я не смогу отказаться. — Смахнув с подбородка солёные капли, я поднялась на ноги, и сделала шаг назад.
Вся компания стояла в полном молчании. Домогаров даже бровью не повёл. То есть, он-то как раз и знал, кто скрывается под маской или кто носит маску? Саша вытащила пачку сигарет и нервно щёлкая зажигалкой, попыталась прикурить. А вот Рома, или Никита, смотрел прямо на меня, выжидая.
— Обманщик, — смогла, наконец, выдавить я. — Ты мне врал столько времени. Целый год водил за нос, — я громко рассмеялась. — Боже мой… я такая дура, что поверила в тебя, в эти отношения. Наверное, на мне с рождения висит какое-то проклятье. Интересно, в моей жизни была хоть капля правды?
Я чувствовала, что ещё немного и всё, больше не смогу ни стоять, ни смотреть, даже говорить не смогу. Подбородок предательски задрожал, и когда он наклонился, я инстинктивно схватила пистолет и направила прямо на него.
— Н-нет. Пожалуйста, — я улыбнулась сквозь слёзы. — Не двигайся.
— Мелания! — испуганно вскрикнула Саша.
— Не делай этого! — Виктор опустил руку с зажатым телефоном и уставился на нас.
Но
— Не надо, — скривилась я, с трудом держа руки ровно. — Не двигайся, не заставляй меня это делать. Пожалуйста.
— Я не боюсь тебя, — тихо сказал он. — Прости.
— Н-нет, — я отвела глаза. — Невозможно. Я устала. Отпустите меня. Я так больше не могу.
— Нет. — Он провёл пальцами по моей мокрой щеке. — Прости, Мелания. Я знал, что тебе будет больно и не хотел показываться. Прости.
— Все лгут. Вокруг меня все лгут. Ненависть даже просто дышать мешает. Я будто тону. Каждый грёбанный день барахтаюсь в этой зловонной яме. Больше не могу. Хватит. Отпусти.
— Нет.
— Как ты не понимаешь. — Я пошатнулась. — Я пустая. Просто оболочка. А-а-а-а! — мой крик разнёсся по округе. — Ненавижу, я всех вас ненавижу!
— Знаю. Прости. — Рома аккуратно освободил мою руку от пистолета и прижал к себе, гладя по волосам. — Прости, малышка. Я думал, что смогу сдержаться и доиграть роль до конца. Так было бы лучше, но рядом с тобой невозможно оставаться равнодушным. Это больно.
— А?
— Саш, Виктор Алексеевич, я заберу Меланию ненадолго. Вы пока можете обсудить детали.
— Без вас? — удивилась Саша.
— Да. Времени мало, так что нужно всё подготовить до того, как они вернутся.
— Понял. — Домогаров печально улыбнулся. — Мелания, я надеюсь, что ты найдёшь в себе силы поговорить со мной. Мне бы этого очень хотелось.
Я лишь сильнее вжалась в Рому и зажмурилась.
Ничего не вижу.
Ничего не слышу.
— Чёрт. — Рома поднял меня на руки и встряхнул. — Как же всё это не вовремя. Только попробуй ещё раз ударить. — Он гневно на меня посмотрел.
— Отпусти. — Я заёрзала, дёргая ногами. — Сама дойду!
— Нет уж, — хмыкнул Рома. — Я должен убедиться, что ты больше не совершишь никакой глупости. Тебя из виду-то выпускать нельзя, постоянно влипаешь в неприятности.
Зайдя в дом, он захлопнул дверь ногой и опустил меня на стул в кухне. Воздух был полон напряжения, и я всё ещё не знала, как себя вести и что делать. Силы закончились разом, так что я просто опустила голову на спинку стула и стала следить за Белоярцевым… Лебедевым. Как теперь к нему обращаться?
— Ты сменил имя, и теперь Никита Лебедев, или это была фикция?
— Второе, — бросил он, вытаскивая из шкафа две чашки и пачку с какао. — Горячий шоколад сделать не могу, но какао сойдёт.
— Мне на молоке.
— Нет молока, — он проверил холодильник и вздохнул. — Чай?
— Давай.
— Слушай, — начал Рома, не оборачиваясь. — Я… ах, чёрт, как же сложно объяснить.
Я промолчала. Ну сложно и сложно. Мне теперь всё равно.
— Ты не спрашиваешь. — Он скосил на меня глаз и вернулся к заварке.
— Да мне в общем-то плевать. — Я подтянула колени к подбородку, и уткнулась в них лицом. — Можешь придумать очередную байку, запереть меня в комнате или даже привязать.
— Ты… — Он замер на мгновение и вернулся к приготовлению. — Заслужил. Баек больше не будет, смысла скрывать нет, раз уж ты всё видела. Да и мне врать не нравится, чтобы ты там себе не думала.
