Научно-техническая революция подвинула человечество к современным технологиям, к резкому скачку производительности труда, к изменению роли человека в производстве. Новое в науке, в технике, в производстве диктовало необходимость внесения структурных изменений в общую социально-политическую практику людей.
Мы видели новизну времени, осознавали необходимость глубоких перемен, тем более что в США, Японии, Франции, Германии, Италии и в некоторых других странах Запада нарастал процесс широкого внедрения достижений научно-технической революции в хозяйственную практику, и на этой основе развивалась тенденция отрыва от Советского Союза и других социалистических стран в экономическом развитии. А в СССР с конца 60-х годов обозначился процесс стабилизации в экономической и общественной жизни.
Дряхлеющее высшее руководство во главе с Л.И. Брежневым выбило из руководящих партийных и советских органов представителей моего поколения, спасая себя от утраты власти ввиду нарастающей угрозы дальнейшего отставания от промышленно развитых стран Запада. К этому времени стало ясно, что стоящие у власти перешагнули через наше поколение, не дали ему внести изменения в социально-политическую жизнь страны.
К руководству пришли люди третьего и сразу же четвертого поколения, которые привели СССР к развалу, а социалистическую общественную систему к слому. Они повернули страну на путь регресса.
И это не всё. Мы являемся свидетелями того, что Человеческий гений «победил» силы природы. Нарастает экологический кризис, разрушается биосфера. Развернулась пока прикрытая пропагандистской завесой острейшая борьба за сырьевые богатства планеты и в том числе нашей России. Уже сейчас основное потребление природных ресурсов приходится на долю развитых стран. На долю же развивающихся стран приходится всего одна треть общемировой продукции, хотя проживает в них три четверти населения планеты. Каждый ребенок, родившийся в развитой части мира, потребляет за свою жизнь в 20–30 раз больше ресурсов планеты, чем ребенок из неразвитой страны. Выход из этой величайшей несправедливости в социально-плановом распределении.
Мое поколение за эти годы постарело и, наверное, превратилось из активных участников исторического процесса в сторонних наблюдателей.
Но все это произойдет позже, после того как захлопнутся за спиной двери школы и пройдет полстолетия, о чем я и попытаюсь рассказать в своих воспоминаниях.
…К концу десятого класса я уже многое понимал — учила школа, учила жизнь. Неизбежно вставал вопрос: что дальше, идти работать или продолжать учиться? Конечно, хотелось продолжать образование, но пора было (уже не маленький — почти 17 лет) взвалить на свои плечи содержание матери и младшей сестры Лидии, освободив от этих забот своих старших братьев и сестру — каждый из них понемногу помогал, а с каждого по нитке — голому рубаха. И потому я решил после окончания школы поступать в Военно-инженерную академию имени В.В. Куйбышева, что в Москве на Покровском бульваре; стипендия там была высокая, прожить на нее семье было вполне возможно. В этом случае мать могла бы бросить работу уборщицы, о чем я давно мечтал.
Прошли выпускные экзамены. Школа опустела. В коридорах и классах было гулко. Готовясь к выпускному вечеру, крутили в пионерской комнате пластинки с любимыми мелодиями: «Дождь идет», «Брызги шампанского», «Цыган». До упаду танцевали танго, оно позволяло быть ближе к партнерше — природа, наверное, брала свое. У каждого из нас, ребят и девчат, были свои привязанности. Они были чистыми, платоническими.
Выпускной вечер прошел торжественно-грустно. Учителями были сказаны прощальные слова. Вера Николаевна сквозь слезы напомнила нам слова из «Мертвых душ» Гоголя: «Забирайте же с собою в путь, выходя из мягких юношеских лет в суровое ожесточающее мужество, забирайте с собой все человеческие движения, не оставляйте их на дороге, не подымете потом». Горячо благодарили и мы своих наставников. Понемножку выпили бывшего тогда в моде портвейна «Три семерки». Пели полюбившиеся песни. Танцевали. Разбредались по группкам и снова собирались вместе за столом. В последний раз зашли в свой класс, сели на свои насиженные места, но уже никто из учителей никого из нас к доске не вызывал. Также в последний раз мы всем классом вышли на улицу.
Стояла белесая июньская ночь. Она накрыла собой и сосновый бор с прудом, и домишки, стоявшие под горой, и возвышающуюся над ними церковь. Не помню почему, но мы пошли к церкви. Там, за ее оградой, были захоронены незнакомые нам люди с незнакомыми фамилиями. Говорить не хотелось. Обняв друг друга, мы группками разбрелись. Помню, у меня было ощущение, что в этой белесой ночи все вокруг куда-то плывет.
…Уплывали из школы в большую неизведанную жизнь и мы, уже бывшие ученики 10-го «А» класса.
