Робко выглядывало солнышко, а насыщенный новыми ароматами воздух принес в мир успокоение и тихую радость. Тучи все еще нависали и грозили, но лучики света уже упорно пробивались сквозь них. Капли дождя мелким бисером укрывали опавшую листву. Дождь закончился. Утихнув на время, лес вновь просыпался, наполняясь пением птиц и шумом листвы. - Тридцать три булька, понял? - произнес пожилой мужичок. - Дядь Толь, а почему тридцать три?..
Робко выглядывало солнышко, а насыщенный новыми ароматами воздух принес в мир успокоение и тихую радость. Тучи все еще нависали и грозили, но лучики света уже упорно пробивались сквозь них. Капли дождя мелким бисером укрывали опавшую листву. Дождь закончился. Утихнув на время, лес вновь просыпался, наполняясь пением птиц и шумом листвы.
- Тридцать три булька, понял? - произнес пожилой мужичок.
- Дядь Толь, а почему тридцать три?
- Все дело в воде: озерная, речная - к каждой свой подход нужен, - и, подмигнув, показал в котелок деревянной ложкой.
Но тут же нахмурился, заметил, что мальчишка совсем не слушает. Смотрит на озеро, задумался и улыбается в ответ своим мыслям. Он и до того уже несколько раз бегал проверить, играют ли поплавки, да и сейчас порывался встать. Даже запах из походного котелка, не на шутку дразнивший аппетит, так и не смог его отвлечь от рыбалки.
- Не о том мечтаешь, Сашка, глупости это, - хмыкнул мужик. А в добрых глазах лукавая усмешка. Сашку же слова задели за живое.
- Ты, дядь Толь, не знаешь, о чем я думаю! - взорвался он в один миг.
- Знаю, могу и сказать, если хошь. - ворчливо прозвучал вызов.
Принимая игру, Сашка напряг воображение - представил несколько матерных слов, подслушанных у старших ребят в школе.
- Ну-у... - и, прищурившись, выкрикнул. - Давай!
В ответ на это дядька дословно произнес все, что крутилось в голове паренька.
- Ну, как, угадал? Эх! Хороша каша! - и, облизав ложку, крякнул от удовольствия.
- Вот бы и мне так же мысли читать? - прошептал малец, затаив дыхание.
Их взгляды на секунду встретились: нетерпеливый юный и мудрый, тяжелый, как глыба.
- До учебы еще далеко, пока покушать садись, - буркнул он, снимая котелок.
Почему-то сразу, безоговорочно Сашка поверил, его научат читать мысли. Но к вечеру увидев много других чудес, подзабыл, с чего все началось. Огонек, горевший на ладони, лесная живность, безбоязненно прибежавшая и прилетевшая на зов, будоражили детское воображение. Дома рассказать о чудесах родителям и младшему брату не вышло, словно, кто-то зажимал рот, мешая произнести заветную тайну. "О чем угодно говори, но только не о том, что видел на берегу". Слова напутствия Сашка благополучно забыл и очень расстроился, что не может похвастать.
День за днем интерес разгорался, а дядя Толя в гости не приходил. Беспокойство сына не осталось без внимания родителей.
- Ты чего скучаешь? - Мама, пока крутилась на кухне, между делом потрепала сына по голове. - Иди с ребятами погуляй, на речку сходи, искупайся. Вон, какая жара стоит.
- Мам, а дядь Толя скоро придет? - И бросил взгляд в окно.
- Опять запил Толик, может, сходишь, проверишь? - Мама с укором посмотрела на недовольное лицо отца.
- Я ему не нянька, - заворчал, но пошел во двор и завел мотоцикл.
Видимо, все же поехал проведать старого друга. Что их связывало, оставалось загадкой. Деревенский алкоголик, временами даже жил с ними, благо, условия позволяли, дом без проблем позволял приютить еще одного человека. Но в последнее время Толик много пил - замкнулся в себе. Отец и тогда вернулся один. Прошли дни, Сашка перекипел. Воспоминания лишь тревожили, потеряв свою новизну, не просили о них рассказать. Дядька выбрал именно этот момент, чтобы придя рано утром и поговорив с родителями, в один миг превратиться в строгого учителя. Без вступлений он стал рассказывать странные вещи,похожие на сказки. Не делая скидок на возраст, наказывая за неусидчивость, заставлял запоминать все то, о чем говорил. Так и началось ученичество.
До поздней осени занятия имели одну направленность: учитель произносил слова, ученик их запоминал. Набор бессмысленных звуков, не имеющий ничего общего с русским языком, свод законов и правила, по которым жил весь магический мир. Но, ни одно изученное заклинание не было ему подвластно. Как-то он спросил учителя, почему?
- Я очень старый маг, так получилось, что ты четвертый ученик...
- Но ведь, ученик? Ты меня учишь? - сбивчиво произнес парнишка.
Учитель мрачнел, подбирая слова. Спустя немного времени, глубоко вздохнув, он заговорил.
- Каждый из нас за свою жизнь может выучить троих, но не больше. Я не смогу передать тебе частичку магии, искру первородной энергии. Но даже без этой искры, упражняясь, можно добиться много.
- Я не стану магом? - мальчик невольно отводил взгляд, стараясь спрятать боль.
- Все, что я знаю, будешь знать и ты! - уверенно ответил учитель.
Ученик был слишком молод, чтобы оценить всю глубину проблемы, а учитель спешил, чувствуя приближение смерти. Вначале она пугает и заставляет двигаться вперед, а, забрав всех близких, смерть манит. Он помнил другое время, время магов и магии. И все, чего боялся, так это забвения. Только сила искры держала в нем жизнь, а знания? Куда он денет накопленный опыт? Кому передать то, что искал всю жизнь?
