Маяка. Стаха невольно передернуло. Его младший брат умер от маяки пятнадцать лет назад. Он несколько лет жевал ее листья — сначала изредка, потом все чаще и чаще. Потом за большие деньги купил настоящий шприц и начал колоть в вену разбавленный дистиллят сока, который воровал в лаборатории Оранжевого клана, где работал. После этого он прожил ровно четыре периода. Воровство быстро обнаружили, и его, избитого до полусмерти, вышвырнули на улицу. Впрочем, к тому времени он не годился уже ни на что. Лишенный доступа к дистилляту и промучившись два дня, он попробовал вколоть себе неочищенный сок, выжатый в чашке из нескольких украденных с плантации листьев — и умер в жутких судорогах. Стах взял к себе его единственную жену и сына и поклялся, что своими руками убьет каждого, кто попробует подсунуть маяку кому-нибудь из его родственников.
К счастью, сдержать обещание ему пришлось только однажды.
— Период назад, — продолжила Кисаки Сураграша, — на южной границе Республики, неподалеку от границы с Мысом Мутэки, полицейский отряд под руководством генерала Дентора обнаружил и уничтожил несколько крупных плантаций маяки. На них наткнулись совершенно случайно. Мы до сих пор пытаемся выяснить, кто именно стоит за людьми, создавшими плантации, но ясно одно: их прикрывает кто-то, стоящий очень высоко. Ситуация усложняется тем, что маяка на плантациях, как выяснилось, росла не простая, а генномодифицированная. Проще говоря, кто-то в Четырех Княжествах или в Граше изменил ее так, что ее сок стал куда более ядовитым и вызывающим зависимость уже со второй, а то и с первой дозы. И выглядит она немного иначе.
Карина снова провела рукой в воздухе, и в дисплее появилось изображение невзрачного кустика травы с узкими длинными листьями.
Генномодифицированная. Еще одна непонятная разновидность духов, водящихся на севере. Стах не знал, о чем речь. Слово "гены" он слышал, но что они такое, не знал и знать не хотел. Он уже слишком стар, чтобы тратить время на такие пустяки. Найдутся другие, молодые и умные, они разберутся.
— Я хочу предупредить всех, — Карина Мураций принялась мерно постукивать указательным пальцем по столешнице в такт своим словам, — что любой, оказавшийся причастным к разведению маяки и производству наркотиков, будет жестоко покаран. Независимо от личности. Понятно?
Она обращалась ко всем, но смотрела почему-то на сидящего напротив нее Куруву — в упор, неподвижным немигающим взглядом. Заместитель министра торговли оставался бесстрастным, но все-таки Стах почувствовал исходящее от него напряжение. Неужто он причастен к таким вещам? Так-так. Если у Кисаки есть хоть какие-то доказательства, хотя бы косвенные, то под шумок может полететь голова не только у Курувы, но и у самого непотопляемого Шаттаха. Впрочем, если бы у нее имелись доказательства, вряд ли гулан сейчас сидел бы за круглым столом. Скорее, у нее — точнее, у ее цепного пса Дентора Пасура — есть подозрения, которые они не могут подтвердить. Тогда она ведет себя глупо. Давать тайному врагу понять, что его заподозрили, означает раскрываться раньше времени. Знание нужно держать при себе, чтобы в нужный момент нанести точный удар с его помощью. Нет, что ни говори, а катонийка никудышный политик.
— Кара, давай к делу, — нетерпеливо сказала Яна Мураций. — Дел много. С распределения бы бюджетов начать, с учетом последних траншей от "Копей" и налоговых поступлений.
— Яни, у нас повестка несколько иначе построена. Успеем еще с бюджетами, никуда они не денутся. Первый пункт в повестке — Синхайский ГОК. Су, докладывай.
— Нечего особенно докладывать, — Суэлла Тарахоя бросила на стол ручку. Тарсачка явно была не в духе. — Денег нет, заливку свай под фундаменты с грехом пополам закончили, а дальше все встало. Последний зарплатный транш уже разошелся, а долги рабочим и наполовину не погашены. Через несколько дней оборудование должны в Хохё доставить, а дальше-то что? Мы его до места за неделю точно довезем, а на месте даже крыши нет, под которую его приспособить. Мы из графика на четыре периода как минимум выбились. Мельницы вот хотели сразу на постоянных местах монтировать, а теперь придется какой-то временный склад изобретать. Не держать же их на транспортных платформах!
— Что нужно для того, чтобы ускорить работы?
— Да ничего, кроме денег, — сердито сказала Суэлла. — У меня обученные рабочие разбегаются, а те, что остались, еле шевелятся. Прорабов я пока еще кое-как держу, но если сбегут и они, стройку можно замораживать навсегда.
— Насчет денег еще поговорим, попозже. Шаху, как там насчет переговоров?
— Нас почти ни во что не ставят, — министр торговли поднял глаза к потолку и развел руками. — Говорят, что кредитов мы и так набрали слишком много, как отдавать намереваемся — непонятно. "Поднебесный банк" не против дать кредит, но требует аж девять процентов годовых.
— Даже под залог государственных паев в Тримарских мануфактурах?
