– Невероятно… – прошептала Тамира. Она взяла из воздуха лист пластика и уставилась на него так, словно он свалился ей на голову прямо из космоса. – Я впервые вижу такого феноменального ребенка.
– Госпожа Тамира, я прошла экзамен? – нетерпеливо спросила девочка. – Я хочу домой.
– Прости, милая, но мы пока не можем тебя отпустить. Ты поживешь у нас два дня. Или три. У нас хорошо, у нас есть вкусные пирожные и много игрушек. Тебе не надо бояться.
– Я хочу домой! – выкрикнула Рэнна, и Хина вдруг поняла, что за чувство кроется в ее обычно бесстрастных черных глазах.
Страх.
Нет, не страх. Панический ужас.
Да что с ней такое?
Воспитательница поднялась с корточек, чувствуя, как закололо затекшие ноги. Она положила руку на голову девочки, и та немедленно прижалась к ее бедру, обеими руками вцепившись в юбку.
– Госпожа Тамира, – она виновато улыбнулась. – Я сожалею, но я не могу оставить вам девочку.
– Но почему? – воскликнула директор лаборатории. – Она чрезвычайно важна для науки! И мы не причиним ей ни малейшего вреда. Рэнна, мы просто немного поиграем в разные игры, смешные и веселые. Мы не сделаем тебе больно, ни капельки!
– Нет, – качнула головой Хина.
– Но почему?
– Госпожа Тамира, девочка перепугана до полусмерти. Я отвечаю за нее. Я не могу оставить ее здесь в таком состоянии. Я думаю, что попозже, когда она немного придет в себя и успокоится, мы могли бы вернуться к обсуждению вопроса, но сейчас мой ответ однозначен.
Директор лаборатории медленно сняла очки и потерла глаза. Только сейчас воспитательница обратила внимание, какие у нее покрасневшие веки и набрякшие мешки под глазами. Похоже, экстренная перестройка лаборатории далась ей очень и очень тяжело.
– Госпожа Хина, – устало сказала она. – Я не понимаю, чего ты опасаешься. Мы же не станем заниматься вивисекцией и варварскими тестами. Сейчас не сорок первый год, и у нас не Институт Человека.
Бедром Хина почувствовала, как девочка вздрогнула всем телом. Неужели она понимает, о чем речь? Но Институт человека прекратил свое существование за пятнадцать лет до ее рождения! Она посмотрела вниз. Девочка умоляюще смотрела на нее, и ее вцепившиеся в кофту пальцы побелели, словно сведенные судорогой. Почему она так боится? Она ни секунды не колебалась, прыгая из сетки в сетку – трюк, на который сходу бы не решился и заправский каскадер (вот, кстати, тот еще вопросик на будущее – как она вообще сумела такое проделать?) Так что же случилось сейчас?
– Прошу меня простить, госпожа Тамира, – Хина слегка поклонилась. – Мы поговорим потом. Сейчас мне необходимо возвращаться на работу.
– Я могу задержать девочку здесь на законном основании, не спрашивая твоего согласия.
– Не можешь. В соответствии с законом я сейчас выступаю в роли ее опекуна. Отменить мое решение может только директор детского дома – или более высокое начальство, к которому ты не относишься. Задержание девочки без моего согласия будет рассматриваться как похищение. Ты права, сейчас отнюдь не сорок первый год, и какой скандал устроят газеты, ты тоже себе представляешь. Госпожа Тамира, мы давно знаем друг друга. Я знаю, что ты не имеешь в виду ничего предосудительного, и я очень не хочу с тобой ссориться. Не нужно делать резких движений, о которых мы обе потом пожалеем. Предлагаю вернуться к разговору позже.
Тамира, прищурившись, окинула ее взглядом. Потом пожала плечами.
– Не понимаю я твое упрямство. Ну ладно, девочка действительно испугана. Но ты-то взрослый человек, ты должна понимать, что углубленное обследование в Центре – обычная процедура, которую ежегодно по всей Катонии проходят тысячи детей. Забирай свою воспитанницу и уходи, если хочешь. Только подпиши бумаги, в которых берешь на себя всю ответственность за действия необученного девианта.
– Разумеется, госпожа Тамира. Я подпишу все, что необходимо, – кивнула Хина, чувствуя себя полной дурой. Действительно, и чего она пошла на поводу у несмышленого ребенка? Но повернуть назад означает потерять лицо. И эти черные глаза…
Уже потом, когда Хина с Рэнной спускались в лифте – уже не в стеклянном, а в обычном, в глухой шахте, девочка робко подергала воспитательницу за юбку.
– Да, милая? – мягко спросила женщина.
– Госпожа Хина… – девочка потупилась. – Спасибо тебе.
– За что?
– За то, что не оставила меня здесь. Я понимаю, что вела себя глупо. Я знаю, что мне не сделают здесь плохо. Просто… ну…
– Не надо оправдываться, Рэнночка. У тебя сегодня был тяжелый день. Совсем как у взрослой. И ты спасла мальчика. Ты очень хорошая девочка, и правильно поступила.
– Я не могла иначе, госпожа Рэнна. Я очень стараюсь не доставлять тебе… всем вам неприятностей. Но я не могла позволить ему погибнуть. Прости меня, пожалуйста. Пусть госпожа Тамира меня обследует. Но потом, не сейчас. Попозже.
– Не думай пока о таких вещах. Только постарайся поаккуратнее обращаться со своими невидимыми руками, ладно? Ты ведь можешь сделать кому-нибудь больно.
