У меня было время подумать. Говорить ему правду – не вариант. Выдумывать неправдоподобную легенду? Опасно. А на правдоподобную не хватит десяти-пятнадцати секунд, имевшихся в моём распоряжении. Пришлось по старинке – импровизировать.
– Дело государственной важности, мистер Нисон. Можете высадить меня, пока мы не вылетели за орбиту планеты, но я не могу раскрыть вам всех карт до прибытия на Прайм. Нравится вам это или нет.
– Так ты – правительственный агент? – с недоверием спросил он.
– Вся информация по прибытии, – не уступал я.
Лицо губернатора растянулось в неподдельной улыбке. Он обратился к Меган:
– Мне нравится такой расклад, мисс Дайер. По прибытии я тоже кое-что расскажу вам. – Красные глаза теперь нацелились на меня. – И тебе тоже, Майло. – Затем Нисон дал знак охране сопроводить нас до ячеек гиперсна. – В моих апартаментах во время перелётов вы можете выбрать любой сон по настроению. Я обычно выбираю шпионские сюжеты.
Как вы понимаете, после «чаепития с добавками» моё отношение к предполётным ритуалам только ухудшилось. Добавки совсем не пришлись мне по вкусу. Отправляясь в ячейку, я до последнего мига бодрствования гадал: мы угодили в капкан «Долгого рассвета» или уставшего от жизни экзота?
***
Во время полёта Захару снились фрагменты незнакомого, а может, и вовсе несуществующего прошлого. Воспоминания впитывались мозгом в концентрированном виде и, как и опасался Захар, не принесли ничего, кроме разочарования. Да, он расплатился по кредиту и заработал на ремонт в доме. Сменил работу, теперь он трудился механиком на частном складе списанных звездолётов
Если это было правдой, а не ложными имплантированными воспоминаниями, то Мойвина никто не подставлял. Он осознанно пошёл на риск, который не оправдался. Впрочем, почему не оправдался? Захар остался жив, покинул Тропик и летел… не на Землю, к жене и сыну, а на Прайм, где его ждала сомнительная участь важного свидетеля. Когда он сможет вернуться назад, неясно. Но главное – чтобы ему выплатили причитающиеся плазмены.
Ещё один фрагмент из прошлого касался их отношений с Оксаной. После инцидента они слегка разладились, но полковник Осипов – дед Оксаны – занял сторону Мойвина. В их семье именно полковник решал всё. Нельзя сказать, что Александр Петрович принудил Захара жениться на внучке, но сыграл в образовании семьи ключевую роль. Именно он, будучи заслуженным и почётным лектором в лётном училище, отмазал Мойвина после рокового случая на дискотеке. Наутро в крови Захара обнаружили следы запрещённого гепротика, что поставило крест на дальнейшей карьере пилота. И если бы не Осипов, отчислением дело не ограничилось. В училище царили суровые порядки, за подобное курсантам грозила длительная ссылка на Z-8.
Позже Захар узнал, что запрещённое вещество ему подмешали в напиток сослуживцы, устраняя в лице Мойвина опасного конкурента в борьбе за лучшие пилотские кресла. Многие считали его «Осиповским помазанником», «гражданином с привилегиями» из-за связи с внучкой полковника. На самом деле, Захар втайне мечтал, что это обстоятельство действительно обернётся в его пользу. Оксану он не любил, но питал симпатию, его напрягали собственнические замашки девушки, которая, к тому же, была на семь лет старше, но он видел грядущее избавление от тягот совместного быта в случае получения места во Флотилии. Он до последнего верил, что ему выпали сильные карты и не учёл, что за столом окажутся шулера похлеще его. Состязания среди курсантов были дичайшими, отбирали только самых лучших. В число таковых Захар не попал, но избежал полёта на планету-тюрьму.
– Не знаю, как вас благодарить, Александр Петрович, – пробубнил Захар, пялясь в пол на пороге кабинета Осипова.
– Меня не надо благодарить, – ответил старик, не отвлекаясь от изучения документов. – Я сделал это ради Оксаны. Она бы не простила мне бездействия. Не знаю, что она в тебе нашла, но я – единственный, кто у неё остался. А она у меня. Поэтому…
Он не закончил фразу. И так всё было понятно. Старик спас курсанта от тюрьмы, зато обрёк на ранний брак. Оксана приближалась к возрастному порогу обязательного материнства. Без сомнения, Осипов нашёл бы кандидата на контрактных условиях – тактика вполне распространённая. Но Захар больше не ценил свободу, потеряв мечты. Он остался с любившей его Оксаной и без всякого контракта.
