Горизонты полностью

— …период национального траура. С сожалением сообщаю всем вам, что я незамедлительно слагаю с себя полномочия, и ухожу в длительный отпуск, по причине недостаточной эффективности. События этой войны превратились в… во что-то большее, чем я могла себе представить. С древних времён Эквестрия не страдала так, как страдает сейчас, и я боюсь, что способа для восстановления гармонии не существует. Но отриньте свой страх. Я передаю бразды правления королевством моей дражайшей сестре. Так же, как она оберегает всех нас по ночам, пусть же она защищает нас всех в эти тёмные времена. Я всецело ей доверяю...

Затем камера сфокусировалась прямо на Принцессе Луне, а десятки вспышек сработали. Я никогда в жизни не видела настолько перепуганной кобылы.

— Я… я хотела… эм… — начала говорить Луна, её взгляд метался от одного репортера к другому. Воцарилось долгое напряженное молчание.

— Как вы отомстите за нападение на Литлхорн, Принцесса Луна? — в конечном счёте произнёс один из репортёров. Луна пару секунд беззвучно двигала челюстью, тень страдания промелькнула на её лице, пока она силилась ответить.

Однако, прежде, чем она смогла выразить свои чувства, другой репортёр махнул копытом в её сторону.

— Можете ли вы ответить на комментарии принца Блюблада о том, что невозможен мир между нами и зебрами? — выкрикнул другой.

— Принцесса Луна! Принцесса Луна! А что вы скажите о сожжении Хуффингтона, и слухах, что к этому причастны зебры? Вы можете прокомментировать это? — закричал ещё один.

Рот Луны двигался бесшумно, в то время как она переводила взгляд с одного на другого.

— Я… ну… просто хотела сказать… — но чтобы она не намеревалась сказать, это было затоптано ещё большим количеством вопросов.

А затем Принцесса Селестия прочистила горло и вопросы тут же прекратились.

— Это естественно, что у вас есть множество вопросов, на которые Принцесса Луна обязательно ответит, но немного позже. А сейчас, извините нас, — вместе они повернулись, но я заметила моментально опустившиеся глаза, взволнованное выражение… и нахмуренные брови.

На экране вновь появился первый вопрос.

>КТО ЭТО СДЕЛАЛ?

Я набрала «АМАДИ», а затем остановилась. Этот был правильный ответ, но был ли этот ответ правильным для него? Ни кто не смог бы обвинить его в том потоке гневя, что высвободился после Литлхорна. Убийцей был Амади. Голденблад стоял на пороге смерти. Если бы он умер, то парочка из башни могла бы прийти к абсолютно таким же умозаключениям, не зависимо от того, что сказал им Голденблад. Все могли бы умереть, и возможно, ничего бы не изменилось.

Но я представила себе, как Голденблад должно быть чувствовал себя… наблюдая, как умирает мир… как умирает его Эквестрия… я знала каково это, пережить нечто подобное. Как я винила себя за то, в чём даже близко не было моей вины. Как это терзало меня изнутри. Я медленно набрала ответ:

>ГОЛДЕНБЛАД.

Терминал отключился, загудели энергомагические турели, и моё дыхание замерло.

А затем:

> ЧТО ОН ДЕЛАЛ НЕ ТАК?

Я посмотрела на два оставшихся шара.

— Во имя Селестии, с какого бы начать?

Я осторожно левитировала следующий шар и уставилась на него.

— Почему ты никогда не делал чего-нибудь простого, Голденблад? Даже сейчас? — Я вздохнула, посмотрев на шар, — Ладно. Раунд Второй!

Я притронулась к шару рогом и погрузилась в него.

— Мой единственный друг, — произнес скрипучий голос.

«Друг? У Голденблада не было друзей, только приспешники. У него были прихвостни. У него…

И так, почему я не могу дышать?»

Я осела на пол, изо всех сил пытаясь заставить воздух втянуться в мои легкие, но никак не могла вспомнить как это делается.