Горизонты полностью

Протянув к монитору копыто, я увидела, как она осела. В уголке её рта показалась кровь, одно крыло было прострелено насквозь и болталось сбоку, будто готовое отвалиться. За окном позади неё я могла разглядеть колонну магического поля, испарявшегося под реактивной струёй, бьющей в опустевшую стартовую площадку. Рухнув на пол, я потянулась к ней и прижала копыто к стеклу. Она прижала своё копыто к моему. Две пони, разделённые стеной холодного стекла. Чувствуя, как по моим щекам текут слёзы, я смотрела, желая, чтобы стекло растворилось и она могла бы пройти сквозь него.

— Блекджек, — пробормотала она, улыбнувшись сквозь слёзы. — До завтра.

Мир за окном залило светом от взошедшего на земле солнца. Монитор померк. Я с силой зажмурилась.

Глори в подвале. Глори приходит ко мне в душевую. Глори плачет под дождём. Глори трепещет подо мной, в возбуждении разметав копыта. Глори летит со мной в небе. Глори произносит речь в Тандерхеде. Глори уходит. Глори дарит мне грустную улыбку.

Распластавшись на полу, я запрокинула голову, на всю вселенную крича её имя, теряющееся в рёве, а её жертва несла меня в небеса.

Неисчислимое количество времени удушающее копыто ускорения обрушивалось на мой позвоночник, прибивая мои конечности к полу, в то время как рёв двигателей заглушал все мои мысли. Я боролась за каждый вдох, моё тело атаковало мой разум, желающий забвения. Я хотела, что бы меня придавливало еще и еще сильнее, выжимая до конца. Я была благодарна за агониальную одышку, но она сошла на нет слишком быстро. Я лежала, ощущая болевые пульсации, захваченная в плен этим ужасным моментом.

События вновь и вновь воспроизводились в моём разуме, как если бы я пыталась исправить ужасную ошибку, что была совершена. Одной только силой воли я пыталась отредактировать эти воспоминания, отчаянно стараясь заметить Глори, в последнюю секунду ускользающую от огненной волны… чтобы увидеть, как она добирается до безопасного места вместе с остатками зебр… чтобы увидеть магический барьер, закрывающий центр управления.

Что-нибудь…

Что угодно…

Постепенно, я была вынуждена начать осознавать окружающую реальность. Я услышала, как Скотч Тейп безутешно рыдает, несмотря на то, что П-21 пытается её утешить. Я с трудом приоткрыла один глаз, чтобы осмотреться вокруг насколько позволяла привязная система. В глазах П-21 не было слёз, только болезненное знание. Я позавидовала его ожесточенному сердцу и испытала отвращение к этой мелкой эмоции. Он оглянулся на меня и в его глазах была ещё одна связь между нами: Я знаю каково это терять любимого прямо перед своими глазами.

Замораживающая жидкость разбрызгалась повсюду, когда он выдернул шланг и, полагаю, теперь у него были ожоги на спине, а заодно и бёдрах. Ожоги от этой жидкости не были похожи на ожоги от огнемётного топлива. Иней уже растаял, но, судя по кускам выпадающей с его конечностей шерсти, было ясно, что он испытывает невероятную боль. Облысевшие, покрасневшие участки кожи выглядели скорее как оттаявшее мясо.

Я вновь закрыла глаза, когда услышала всхлип Скотч Тейп:

— Простите меня. Это я убила её. Пожалуйста, простите меня.

— Ты… убила её? — спросила я, садясь в кресле, и почувствовала, что подскакиваю вверх, моё собственное тело было невероятно лёгким. В любое другое время я бы поприветствовала это ощущение и восхитилась им. Скотч тут же замолчала, вжавшись лицом в протянутую отцовскую ногу, единственную часть его тела до которой она могла дотянуться. — Что ты сделала, Скотч?

— Она спасла нам жизни, Блекджек. Она спасла жизнь и тебе. Вот, что она сделала, — ответил П-21, чей голос звучал тихо, искренне, серьёзно, и обоснованно. Но я не хотела обоснований. Я хотела дать выход скопившейся во мне боли и раздражительности. Это было хуже, чем когда ушла Лакуна. В ситуации с Лакуной я, по крайней мере, могла чувствовать себя так, будто это было проделано во имя Высшего Блага. Что два столетия бытия в качестве мусорной свалки Богини дали ей право на прекращение её страданий. Но сейчас, я желала обидеть кого-нибудь, чтобы выплеснуть из себя эту боль, и единственными доступными мне для этого целями были двое тех, кто меньше всего заслуживает подобного.

— Что. Ты. Сделала?! — задала я вопрос, слёзы и слюни поплыли прочь от меня и подобно печальным звёздочкам зависли в воздухе.

— Я заблокировала автоматическую систему управления люком. Я держала копыто на кнопке, чтобы закрыть его, — прохныкала она, с благоговейным страхом смотря на меня. Ярость и ужасные слова были разорваны в клочья, когда я прошипела сквозь зубы:

— Почему?