– Моя дорогая Джоуи, это офшорные счета на твое имя.
– Что? – Я поднимаю на нее глаза. – У меня нет никаких офшорных счетов.
– Неужели? – Мать прищуривается. – Разве не помнишь, что в завещании твой отец запретил любые незаконные или подозрительные операции с деньгами? Все эти деньги были переведены в офшоры, после того как ты продала часть своих акций «Тру ойл».
Пододвигаю документы обратно:
– Это невозможно, потому что у меня нет офшоров и я никому не продавала акции. Зачем мне это надо?
Некоторое время мама вглядывается в мое лицо, пытаясь понять, говорю ли я правду. Со мной она ловко проделывает этот фокус. Она сразу видит, когда я лгу, но по непонятной причине ни о чем не догадывается, когда ее обирает до нитки двадцатилетний мошенник, с которым она спит.
– Я говорила с Анитой. Помнишь ее? Это наш брокер.
– Мне известно, кто такая Анита, – ворчу я.
– Так вот, она сообщила, что ты положила деньги, полученные от продажи одной из своих долей, на два счета: один в Италии, второй в Мексике.
Мое сердце забилось быстрее. Снова изучаю документы, вчитываюсь в цифры. Суммы варьируются от десяти тысяч до пятнадцати тысяч долларов. Деньги переводили частями примерно раз в три месяца.
– Это какая-то ошибка. Повторяю, у меня нет офшоров.
– Джолин, ты используешь деньги для незаконных операций? Если да, твою часть наследства передадут мне. Тебя лишат права распоряжаться своими финансами, управлять ими буду я.
Теперь пульс зашкаливает. Еще раз просматриваю документы, затем вскидываю глаза на мать. Та сидит, скрестив руки на груди, на губах играет самодовольная ухмылка. Нет, этого не может быть… Конечно, папа включил в завещание пункт, о котором она говорит. Папа всегда хотел, чтобы я научилась брать на себя ответственность, и вот он даже из могилы напоминает, что мои деньги у него под контролем: один прокол – и я останусь без гроша.
– Впрочем, есть вероятность, что этим занимается кто-то другой, – нараспев произносит мама.
Такое чувство, будто ей известно то, чего не знаю я.
Смотрю ей в глаза, у меня трясутся руки. Теперь мама не ухмыляется, а мрачно хмурит брови.
– Кстати, как дела у твоего мужа? – спрашивает она.
– Он на такое не с-способен, – шепчу я.
Но конечно, эта мысль мне и самой пришла в голову. Единственный человек, имеющий доступ к моим счетам и акциям, – Доминик. У нас даже есть совместный брокерский счет, мы решили открыть его, когда я получила наследство от папы. Но как я могла не заметить подобные операции? И почему, черт возьми, Анита ничего мне не сказала? Хотя, если Доминик пришел к ней лично и одобрил денежные переводы…
Есть у матери одна черта: когда дело касается меня, она несколько раз перепроверяет каждую мелочь. Она единственная в моем окружении, кто спит и видит, чтобы я оступилась. Ее вообще не должны были подпускать к моим счетам, но она давно знает Аниту, и я ничуть не удивлена, что брокер отдала выписки ей. Может быть, мать вообще ее подкупила.
– Откуда такая уверенность в невиновности Доминика? – возмущается она. – Я тебе с самого начала говорила, что такие мужчины на девушек вроде тебя внимания не обращают. Его явно привлекли деньги – и вот результат. Теперь он губернатор штата, живет в непомерно дорогом доме, распускает хвост, как павлин, и тратит твои деньги, на что ему вздумается. – Мама прищуривается, и я с удивлением замечаю вокруг ее глаз морщинки – и это после всех инъекций ботокса! – У вас ведь совместный брокерский счет, так?
– Доминик мой муж, – парирую я. – Это наше общее решение, и оно меня полностью устраивает. Вдруг со мной что-то случится?
– Вот и я о том же. Допустим, с тобой и впрямь что-то случилось, доченька. – Последнее слово мама произносит таким ледяным тоном, что у меня по коже бегут мурашки. – Кому достанутся все эти деньги? Детей у тебя нет, братьев и сестер тоже, главный наследник – он. И я начинаю думать, что обстоятельства сложились подобным образом не случайно.
Она с усмешкой откидывается на спинку стула, делая большой глоток кофе без сахара и сливок. Ей доставляет удовольствие видеть в моих глазах панику, сомнение, глубокое отчаяние.
Допив кофе, она берет сумку и встает:
– Гостевая спальня мне не понадобится. На ночь я забронировала номер в отеле. И советую поговорить с мужем. Проясни ситуацию, узнай, зачем он продал твои акции. Иначе я вынуждена буду вмешаться и пойти к нашему семейному юристу. Уверена, ты этого совсем не хочешь.
Боковым зрением вижу, как она надевает свою огромную шляпу. По полу снова бодро цокают каблуки, а потом, как будто решив, что принесла мне мало плохих новостей, мать прибавляет:
– Кстати, милая моя Джоуи, советую тебе отказаться от молока и сахара. У тебя лицо опять округлилось.
