Ева и Майкл кивнули, но Клэр держала голову опущенной вниз. Она чувствовала себя довольно плохо. Она потратила много энергии в это утро, бегая по порталам туда-сюда, это выглядело как настоящее ралли, и Джейсон…. Она была истощена — не голодом, на самом деле, что было удивительно.
Она так же переживала за Мирнина. Она думала, что бы он сейчас сказал ей. Боб сидел наверху, в ее комнате, удовлетворенно плетя паутину вокруг мух, которых она поймала для него, и она не могла поверить, что, даже с его безумием, Мирнин оставил бы своего питомца голодать. Он был небрежен с ассистентами, но не со своим пауком.
Так… где он был? И если он не мог связаться с ней, то как она должна начать его поиски? От этого у нее заболела голова, а живот замутило, и вдруг все, чего она хотела, это допить ее холодную, сладкую содовую и доползти до кровати.
— Эй, — сказал Майкл, когда он вынул помидоры, салат, лук и маринад из холодильника. — Ты не могла бы передать мне нож?
Она вытащила один с магнитной полосы, которую Шейн прикрепил к стене — облегчить доступ, сказал он, в случае, если дело дойдет до драки. Шейн всегда думал наперед. Она без комментариев передала Майклу нож и стала смотреть, как он рубит продукты. Он был аккуратен, быстр и точен. Видимо, вампиры великолепные повара благодаря их восприятию.
— Майкл, — сказала она, когда он закончил разрезать соленья на четвертинки, — ты знаешь, от кого идет родословная Мирнина?
— Я предполагаю, что ты подразумеваешь не валлийцев, — сказал он. — Вампирская родословная?
Она кивнула.
— Нет. Зачем тебе?
— Потому что мне нужно разыскать его, и я помню, Наоми может, ну ты знаешь, выпить образец родословной другого вампира, чтобы найти его. Она сделала так с Тео. Может быть… может, ты мог бы сделать это, чтобы найти Мирнина?
— Может быть, — сказал Майкл, но это прозвучало неуверенно. — Я слышал, что есть записи крови где-то, но я понятия не имею, где они находится. Или есть ли там кровь Мирнина. Из того, что я слышал, он единственный, кто еще живой из его линии. Он довольно древний, и те, кого он создал, не долго прожили, так что может быть там нет записи.
— Но ты мог бы спросить? Посмотреть где-нибудь? Мне нужно найти его, Майкл. Я думаю… я думаю, что он в беде.
— Почему? — он положил нож и посмотрел на неё. — Он что-то говорил?
— Только то, что ему не нравится, как идут дела в городе, — призналась она. — И что он планирует уехать. Но ты же знаешь, какой он. Я не думаю, что он действительно сбежал бы. Не так. Ты видел лабораторию!
Он пожал плечами.
— В лаборатории всегда беспорядок; ты знаешь это. Невозможно сказать, была ли это борьба, или ему просто не понравилась последняя газета, которую он читал и поэтому он решил разгромить место.
— Он оставил Боба! И как Пенифитер туда попал? У него не было разрешения.
— Ты не знаешь этого. И возможно он просто забыл о Бобе. Не похоже, чтобы его волновали домашние питомцы.
— Боб классный, и Мирнин любит его, как и любое другое домашнее животное. Он никогда не оставил бы его просто так голодать! — сказала Клэр. — Но… я просто чувствую, хорошо? Сделаешь? Ради меня?
Майкл потрепал ей волосы.
— Да, конечно. Только ради тебя. А сейчас режь лук.
— Эй!
— Считай, что это аванс.
Обед поднял ей настроение — как Майкл и обещал — и Клэр действительно наслаждалась гамбургерами, который Шейн приготовил почти в совершенстве. Ева и Шейн начали вековые дебаты горчицы против майонеза, но они приятно провели время, даже при том, что споры перешли в обстреливание пакетиками с приправами. Еще лучше было то, что была очередь Шейна убираться.
После обеда Клэр пошла в свою комнату, в то время как Майкл и Шейн решили опробовать новую стреляку, а Ева просматривала интернет-магазины; она растянулась на кровати и сразу же погрузилась в глубокий сон.
Она была слишком уставшей, чтобы видеть сны, но наконец она его увидела, и это было… странно.
Сначала она ничего не понимала. Она была в темном и очень, очень тихом месте, за исключением звука равномерно капающей воды. Ей было холодно, и она чувствовала терзающий, отчаянный голод.
Затем она услышала голос из шепота темноты.
— Клэр?
Это было, как если бы она была вырвана из тела и резко брошена вверх сквозь темноту в туман, и все, чего она хотела, это закричать, но у нее на самом деле не было легких или тела, чтобы сделать это, только чистое сгущающееся чувство неподдельного ужаса…
И с большой высоты она посмотрела вниз в очень глубокую, узкую яму, и далеко внизу было бледное лицо, повёрнутое к ней в лунном свете.
Голос.
Он звучал как голос Мирнина, но она не могла сказать точно. В этом не было никакого смысла. Что бы Мирнину делать внизу и почему бы ему просто не выпрыгнуть?
— Помоги, — сказал он где-то очень далеко внизу, очень далеко. — Помоги мне.
— Я не знаю как! — крикнула она вниз по крайней мере во сне, и потому, что это был просто сон, имело смысл, что он слышал ее и что хотя она была далеко, она смогла увидеть отчаяние на его лице.
