Артур вручает букет из желтых роз, Юля благодарит и стреляет в меня боязливым взглядом. Правильно, что боится моей реакции. Я уже не в силах сдерживаться! Даже не слышу, о чем они разговаривают, погружаясь в черноту своих мыслей. Но я молчу, лишь перетягивая Юлю обратно в капкан из своих рук.
- Мне так приятно, что вы все пришли меня проводить! – восклицает Юля, - но мне уже пора.
Юля снова обнимает Артура, который приподнимает ее и шепчет что-то на ухо, чем вызывает новый приступ моего бешенства. Потом Лию, с которой они обе рыдают навзрыд.
Я же беру Юлю за руку, отвожу подальше от остальных, целую в губы, наплевав на свидетелей, прижимаюсь к ней всем телом, вдавливая ее в себя, решая, что поступлю так, как хочет она, как бы не было мне больно.
- Я отпускаю тебя, Синичка. Лети в свое светлое будущее. Я принимаю твой выбор. Ты свободна, - говорю, как можно спокойнее, уничтожая себя окончательно.
Юля кивает, видимо, не в силах мне ответить. Бегло целует, достаёт маленькую коробочку и вкладывает мне в ладошку.
- Открой, когда я уеду, - шепчет Юля, резко разворачивается и скрывается за стеклянными дверьми аэропорта.
- Пойдем, поговорим? – обращаюсь к Артуру, на что тот утвердительно кивает.
Глава 36
Юля
Выйдя из своего любимого магазина сладостей «LA MAISON DU CHOCOLAT» на Манхеттене с небольшой покупкой – пакетиком шоколадных вкусностей, я очередной раз замираю среди городских джунглей Нью-Йорка, как в первый раз. Ни одна картинка, ни одно видео не передаст масштаба этого города. Небоскребы, возвышающиеся выше облаков, заставляют тебя чувствовать самой настоящей песчинкой в этом мире. Но мне это нравится. У этого города своя атмосфера, свой стиль, свой дух, который восхищает. Не только Нью-Йорк, но и вся Америка потрясает и завораживает своей энергией, динамичностью, насыщенностью, напором, граничащим с наглостью, которые непостижимым образом сочетаются с организованностью, порядком и стабильностью.
Сегодня у меня выходной, который я провожу наедине с собой. За последние три месяца мое сознание перевернулось с ног на голову. Мне было сложно, очень сложно, да и сейчас порой очень не просто. Мой английский оказался совсем не того уровня, который следовало бы иметь. Я до сих пор перевожу предложения на русский язык в своей голове, из-за этого страдает скорость моего восприятия. Английская беглая речь больше не пугает, но продолжает быть порой сложной для понимания. Иногда мне трусливо хочется сбежать обратно в Москву, но я этого, конечно, не сделаю.
Меня поселили в комнату еще с одной девочкой-иностранкой, которая оказалась из Украины, родным городом которой является Мерефа (название этого городка я слышала впервые). Сначала я очень обрадовалась, потому что Ева оказалась очень весёлой, общительной и доброй девочкой, но мы с ней разговаривали на родном для меня языке, что не способствовало изучению и совершенствованию английского. С Евой мы по-настоящему подружились, но также стали общаться с другими ребятами – почти вся наша группа состояла из иностранцев: итальянцы, китайцы, финны…
Лекции и практики шли исключительно на английском языке, было так сложно сначала, что я начала записывать лекции на диктофон, чтобы еще раз прослушать. Все вечера я посвящала учёбе, а еще изучению языка, помимо прочего приходилось решать вопросы по Московскому проекту «Встречи». Спала мало, хоть и очень уставала от этого графика.
Воспоминания о Москве отдаются в моей сердце любовью и болью, в первую очередь ассоциируясь со Стасом… Три месяца я о нем практически ничего не знаю, не слышала его. В тот день, когда я уехала, он меня отпустил, я была рада этому, убеждала себя, что именно этого хотела. Но когда самолет взлетел в небо, я поняла, что сердце мое противится этому. Я хочу, чтобы он ждал меня. Хочу, чтобы любил только меня. Хочу быть с ним, и хочу верить ему…
Приземлившись уже в Америке, я написала сообщение Стасу, в котором просто сообщила, что прилетела, что полет прошел отлично, не в силах признаться, что, возможно, я ошиблась. Но, Стас мне так и не ответил ни в этот день, ни на следующий. Лишь на третий день от него пришел короткий ответ: «Я рад».
Это единственная переписка за все три месяца. Однажды по нашему проекту нужно было решить срочные вопросы с поставщиком, я, собравшись с духом, позвонила ему сама. Стас разговаривал вежливо, учтиво, не переходя границу отношений «начальник-подчиненная», лишь в конце разговора спросил: «как ты?». Так же односложно ответила и я, не успех задать ему такой же вопрос, Стас сказал опять, что рад и попрощался.
