Пират завороженно наблюдал за действиями мужчины, мимоходом отпивая из бутылки. Пойло было достойным. Крепче аккевита, но более мягким на вкус. Наконец, дрожащими руками шаман стянул повязку, вставил в игольное ушко нитку и попытался соединить края раны, но ничего не вышло, — стоило ему коснуться кожи, он тут же злобно шипел сквозь зубы от боли.
— Не могу, — мотнул белесой головой Ниссен, — Давай ты.
Морган испуганно округлил глаза.
— Ты сейчас серьезно? — Лаури терпеливо вздохнул, протягивая морскому волку иглу.
— Я кровью истекаю, какие уж тут шутки, — пуля, хоть и прошла по касательной, все же сильно прошлась по коже и мышцам, раздирая их почти до самых ребер. Браун даже не пытался представить, насколько это больно. — Только руки сначала обмой.
Морган не только обмыл руки, но и влил немного настойки в себя. Зашивать людей ему еще не доводилось. Кое-как уняв дрожь в руках, он чуть свел края раны друг с другом, за что получил зубовных скрежет и шипение на ухом.
— Я никогда раньше никого не зашивал…
— Хорош языком чесать, — рычал норманн, чью кожу сейчас Морган старательно прокалывал кривой иглой. Первый стяжок Лау стойко терпел, но после второго начал постанывать от боли. Третий дался норманну еще тяжелее.
— Хлебни, полегчает, — пират кивнул на бутыль.
— Шей давай, — на лбу Ниссена крупными бисеринами выступил пот.
Четвертый шов был последним. Северянин мертвой хваткой неосознанно вцепился в плечо Моргана и до белеющих костяшек сжал ткань сюртука.
— Ну всё-всё, дорогуша, — Браун криво улыбнулся уголком рта, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку, — можешь перестать меня тискать, я закончил.
— Спасибо, — норманна била крупная дрожь. Он из последних сил перевязался принесенными бинтами и аккуратно лег на спину, пустым взглядом уставившись в потолок.
Нужно было отвлечься.
Морган прогулялся до колодца во дворе, чтобы отмыться от крови и привести себя в порядок. Солнце стояло в зените. Желтеющие то тут, то там деревья и кустарники служили напоминанием, что колесо года вновь повернулось в сторону осени. А еще нужно будет объяснить всем, как так получилось, что он вернется один и без добычи. Хотя, проблема заключалась далеко не в команде.
Морган не мог объяснить всего случившегося самому себе. Он даже не хотел никого впутывать в это дело, свято веря, что на острове никого не будет. Надеялся, что капище Исбитканта находится довольно далеко от поселения. Никто не должен был пострадать. План южанина с самого начала заключался в том, чтобы тихо вынести отсюда все золотишко, загрузить его в трюм и со спокойной душой уйти незамеченными обратно. Но, видать, и правда была в том, что удача ему благоволила лишь в море. На суше Фортуна просто отворачивалась от него. А теперь еще и «Вольный ветер» осиротел на квартирмейстера с частью парней, которым нужно искать замену.
Браун устало потер переносицу и вздохнул. Поспать бы… Когда он зашел в хижину, Ниссен продолжал лежать, пялясь в потолок. Пират осторожно опустился рядом, стараясь не тревожить больной бок мужчины.
— И что дальше?
— Не знаю, — тихо выдохнул Лау, — но здесь я не могу оставаться.
— Ты и тогда не мог.
— Это была вынужденная мера, через какое-то время я смог бы вернуться, — бывший сейдман облизнул потрескавшиеся губы, и скосил глаза на южанина, — А ты?
— Надо вернуться на «Вольный», как-то растолковать парням, что все пошло через задницу. Не словить за это пулю в башку…
Снова повисла тишина. За окном легкий ветерок шуршал желтеющими листьями березы, которая росла возле самого дома, оттеняя окно своими тонкими ветвями.
— Слушай, — вопрос, который терзал Моргана всю дорогу до хижины, сейчас нестерпимо жег пирата изнутри, — а что там было-то?
— На капище?
— Угу.
Ниссен немного поерзал на кровати, устраиваясь удобнее.
— Ну… начну с того, что сейдманов не спроста называют хранителями земли и памяти. Мы не только лечим и помогаем людям, но и присматриваем за местами, подобному тому, которое ты хотел разграбить.
Морган неосознанно поморщился будто от зубной боли.
— В капищах довольно сыро и влажно, поэтому большая часть подношений через какое-то время превращается в труху. Те же шкуры или дерево. Поэтому в китовый жир, который подмешивается к углям в жаровнях, добавляется сушеная синявка. Самый обычный сорняк, который имеет занятное свойство не давать плесени и гнили расти…
— А причем здесь какая-то трава и то, что часть моей команды сошла с ума, перебив друг друга?
Лаури терпеливо вздохнул и мрачно взглянул на собеседника, который лежал, скрестив руки на груди.
— При том, — продолжил свой рассказ шаман, — что стоит жиру прогореть вместе с синявкой достаточно долго, как ее дым становится ядовит и вызывает мощные галлюцинации.
Морган резко сел на кровати.
Теперь все сходилось! Вот почему Томас размахивал саблей, пытаясь не зарубить его, а словно что-то отсечь. Бессвязные речи Шона и панику Фила это тоже объясняло. Так вот о какой каре говорил Ниссен, сидя в карцере!
Минуточку…
— Стой! — он повернулся к норманну, — А как же я? Почему меня не накрыло этой дрянью?
