Хотелось начать эти заметки как-то иначе, - приблизившись к самому Горькому. Да вот приходится двигаться к центру с отдаленной околонаучной окраины, преодолевая всякого рода нелепости.
Вадим Баранов
Горький и его окрестности
Почему Иосиф Сталин симпатизировал Муре Будберг?
Сюжет
Хотелось начать эти заметки как-то иначе, - приблизившись к самому Горькому. Да вот приходится двигаться к центру с отдаленной околонаучной окраины, преодолевая всякого рода нелепости.
О ГРАНИЦАХ ДИСКУССИИ
"Литературная газета" опубликовала (29.01.97) нечто под потрясающе остроумным названием "А дустом его не пробовали?" Из первого же абзаца можно узнать следующий факт из недавней отечественной истории, богатой парадоксами. "В незабываемый день 19 августа 1991 года въехали в Москву танки с людьми в военной форме и один литературовед в штатском из города Горького - доктор филологических наук В.И. Баранов. Армия вскоре ушла, а специалист в штатском остался и осыпал прессу душераздирающими сообщениями о загадочной трагедии Максима Горького. Необыкновенную разгадку этой трагедии удалось найти только благодаря энергии горьковеда. В конце 1996 года издательство "Аграф" выпустило в свет сборник своевременных мыслей Баранова, озаглавленный "Горький без грима. Тайна смерти" (подчеркнуто мной. - В.Б.).
Автор статьи Виктор Тополянский сразу же дает понять, что главное для него вовсе не истина и справедливость, а компрометация противника как личности. Однако намек на "литературоведа в штатском" оборачивается для самого автора полным стриптизом с ликвидацией даже фигового листка.
Не совсем понятно другое. Как это заезжий литератор из провинции разом заполонил столичную прессу своими "душераздирающими" статьями о Горьком? Не раз они печатались в "Известиях", "Московских новостях", "Культуре", "Книжном обозрении", "Независимой газете" и других (за пять лет в газетах и журналах более 40 публикаций, не считая радио и ТВ. В перечень не могу включить "ЛГ", где неизменно получал отказ).
Надо полагать, не поголовно же во всех редакциях сидят утратившие представление о профессионализме люди, тайные сообщники пришельца из провинции или его родственники. А может, таковых поискать где-нибудь в Пекине или Варшаве, где почему-то охотно переводили эти статьи?
А теперь о главном. Дискуссия вокруг Горького выходит далеко за рамки его трагической биографии и многогранного творчества и ставит насущный вопрос о критериях подхода к нашим национальным культурным ценностям, родившимся в сложнейших условиях после Октября. О необходимости преодоления шапкозакидательского нигилизма, о следовании конкретно-историческому принципу в подходе к прошлому во всей его противоречивости, о преодолении "черно-белого" мышления, свойственного самонадеянному дилетантизму.
Мне оказывают слишком большую честь, выставляя этаким псевдогероем-одиночкой ("обладатель приватизированной идеи отравления"). Между тем элементарное условие всякой дискуссии - точное обозначение адреса противника, его, так сказать, количественного и качественного состава. Оппонент упорно скрывает от читателя тот факт, что идея насильственного "устранения" Горького утверждалась не только в отечественном, но и мировом общественном мнении уже давно. Исповедуют ее крупнейшие ученые, иные с мировым именем.
"Факт убийства Горького можно считать непреложно установленным", утверждает Л.Флейшман (США). Обеими руками под таким утверждением могли бы подписаться те, кто пришел к такому же выводу своим путем: М.Нике (Франция), Р.Конквест (Англия), наши соотечественники Л.Резников, Л.Спиридонова, А.Антонов-Овсеенко, В.Кривицкий. Относящиеся к Горькому совсем по-разному писатели - А.Солженицын и И.Шкапа. Показательно само название статьи Вяч. Вс. Иванова (кстати, постоянного автора "ЛГ") "Почему Сталин убил Горького"... Ни с кем из этих авторов В.Тополянский не только не вступает в спор. Он их даже не упоминает. Зато в другой своей статье "М. Горький: умер сам или его умертвили", - опубликованной раньше ("ЛГ" от 12.06.96), он чохом, всех, опять же не называя имен, обвиняет в "мрачной мистификации". Вдумаемся, что такое в этом контексте мистификация, сознательная ложь?..
Провозгласив свою и только свою точку зрения истиной в последней инстанции, наш автор самонадеянно заявляет: "Дело об отравлении Горького пора бы закрыть навсегда... это уже становится скучно, господа!"
Считаю лишним полемизировать с Тополянским по поводу моей книги. Но о технологии его мышления сказать необходимо: надергать из книги побольше примеров не в пользу Горького. Сделать это было совсем нетрудно, так как книга далека от апологетики - в ней много говорится о противоречиях Горького, о его заблуждениях и ошибках. Сумма подобных примеров может произвести определенное впечатление на неосведомленного читателя. На это и расчет.
Но если каждый из негативных примеров вернуть "на место", в контекст, из которого он выдернут, картина сразу становится иной. Обвиняя Горького во всех смертных грехах, оппонент старается противника, то есть меня, превратить в союзника. Что это, как не все та же фальсификация?